Стивен Хантер - Я, снайпер

— Что говорит Свэггер?

— Что из винтовки Хичкока патронами Хичкока с прицелом «И-снайпер» действительно можно было сделать все четыре выстрела, и только. Больше он ничего не говорит.

— Где он сейчас?

— У себя в номере в Арлингтоне. Я решил сначала узнать ваше мнение по поводу того, что делать дальше.

— Направь двух наших лучших убийц… — Директор подождал, пока на лице у Ника проявится шок. — Нет-нет, Ник, это шутка! Нет, полагаю, лучше заплатить Свэггеру за работу и поблагодарить за блестящий ум; пусть он едет домой, счастливый и довольный. У него есть кое-какие весьма неприятные качества, и очень не хотелось бы, чтобы он тут во все вмешивался, особенно если учесть, что время поджимает.

— Не сомневаюсь, Боб изъявит желание остаться до конца.

— Должен признать, он проделал колоссальную работу. Указал нашим экспертам на частицы краски «И-снайпера», оставшиеся на винтовке Хичкока. Это было гениально. Ты уверял, что Свэггер умен, и ты оказался прав. Однако его очень трудно контролировать. Он провернул это дело, снайпер против снайпера, и результат получился великолепный. Мы дадим ему премию и выразим благодарность. Но это все. Свэггера пора выводить из игры.

— Да, сэр.

— А теперь вернемся в реальный мир. Тебе нужны дополнительные люди? Все к этому идет?

— Боюсь, что да. Мы отпустили следователей из полиции других городов, а проверить девяносто шесть новых человек, если считать ирландцев, — задача очень трудоемкая. Чем больше опытных людей у меня в команде, тем быстрее мы с этим разберемся и придем к заключению и тем скорее вернемся к нормированному рабочему дню.

— Ну хорошо, можешь считать, что люди у тебя уже есть. Я еще не знаю, где их брать, но обязательно найду. А ты, Ник, дай мне что-нибудь такое, что можно слить в газеты. Нас поедом едят, обвиняя в бездействии. Все эти затертые фразы о неповоротливой бюрократической машине, безынициативных трусах, просиживающих штаны в кабинетах, и тихом часе после обеда — если только мы не трахаем своих секретарш. Все уверены, что мы здесь в потолок плюем от безделья. Мне уже жаловались начальники полицейских управлений Чикаго и Кливленда на то, что мы еще не закрыли дело; на них давят собственные политиканы, потому что всем хочется к концу года добиться самых высоких процентов раскрываемости преступлений.

— Да, сэр. А Констебл — он по-прежнему подталкивает вас вперед?

— Он привык действовать чужими руками, меня это нисколько не удивляет. Ты больше не встречался со своим новым приятелем Биллом Феддерсом?

— Нет, сэр, но я почти ожидаю, что случайно наткнусь на него в туалете.

— Ладно, Ник. Ты отлично потрудился, дело крепкое, расколи же его — или отправь на покой.

— Сделаю все возможное, сэр.

— Да, и еще одно, Ник. Меня просили напомнить, что с тобой уже давно хочет связаться наш пресс-секретарь Фил Прайс.

— Просто я был очень занят, сэр.

— Ну так порадуй меня, старого дурня, и позвони ему.

И что дальше?

А ничего.

Дальше возвращение к нормальной жизни.

Ты сделал максимум для Карла Хичкока и для морской пехоты Соединенных Штатов с ее средневековыми представлениями о чести и долге, несмотря на все сказанное Чаку Маккензи. Если ты и был в долгу перед ним и тем постоянно тающим поколением, которое наводило прицелы на врагов и убивало их в «далекой плохой стране», ты расплатился сполна. Ты представил новую важную информацию, добыл необходимые улики, передал все кому нужно, и теперь профессионалы доведут дело до конца. Если выяснится, что Том Констебл нанял Энто Грогана из «Грейвульфа» убить свою бывшую жену, поскольку она переспала с Джонни Карсоном [29] Карсон Джонни — американский комедийный актер, популярный телеведущий; в его программах принимала участие Джейн Фонда. или Уорреном как там его [30] Битти Уоррен — американский актер, режиссер, сценарист; одно время часто появлялся на публике вместе с Джейн Фондой, даже поговаривали об их браке. — так тому и быть. А может, Митци Рейли наняла Энто Грогана убить своего мужа, но того понесло. Или кто-то в Южной Америке нанял «Грейвульф» убить Митча Грина, потому что этому человеку не нравились его чересчур взрослые книги для подростков. Или, может… Да все, что угодно!

Свэггер сидел в унылом пустом зале отлета аэропорта имени Даллеса. Это был странный, окруженный стеклом островок посреди аэродрома. Снаружи за окном величественно проезжали большие самолеты, но внутри не было ничего, кроме сувенирных лавок и точек быстрого питания. До рейса на Бойсе оставался еще час, но Боб всегда приходил в такие места заранее, поскольку металлический шарнир бедренного сустава, как правило, означал хлопоты с предполетным досмотром. Однако в этот раз все обошлось. Боб старался не обращать внимания на ноющую боль в бедре, где стальной сустав несколько лет назад получил полноценный удар самурайским мечом, после чего живые ткани так и не срослись должным образом. Он сидел у выхода в жутком пластмассовом кресле, дожидаясь, когда объявят посадку, и наблюдал, как зал заполняется пассажирами. Боб старался не смотреть с завистью на расположенный неподалеку бар с полками, уставленными манящими бутылками. Он прогонял из головы мысли о тех удовольствиях, которые могли бы принести все эти бутылки, и думал только о том, как бы поскорее вернуться в кресло-качалку на крыльце и глядеть на сотворенные природой причудливые облака — эти небесные замки, которые проплывают над зеленовато-голубой степью, уходящей вдаль на многие мили, где ее обрывает зубастый оскал гор.

«Я пересчитаю свои деньги и решу, как потратить щедрую премию. Почитаю книгу или журнал про оружие. Прикину, как сделать хорошую винтовку из такого неподходящего кандидата, как „ремингтон“ калибра двести шесть, „кридмур“ калибра шесть и пять десятых миллиметра или „грендель“. Я сгоняю на день в Диллон и куплю тысячу патронов АСР сорок пятого калибра с пулей весом двести гран. Потом я снова пересчитаю деньги и буду ласков со своей женой, которой я недостоин. Может, помогу младшей дочери делать уроки, хотя она стремительно приближается к тому уровню, за которым я перестану что-либо понимать; Мико очень смышленая, на нее, семилетнюю, уже обращают внимание не только благодаря невероятным успехам в учебе, но и из-за способностей к верховой езде, доказательством чему служат многочисленные медали. Затем я позвоню старшей дочери Ники и поинтересуюсь, как ей нравится та большая газета, в которой она теперь работает.

О лучшей жизни нечего и мечтать. Кто может таким похвастаться? Земля, дочери, любовь, оружие, немного денег, осознание того, что ты сделал все возможное, чтобы ребята вернулись домой живыми. Ты платил по старым долгам, не боялся отстаивать свои убеждения, даже когда вокруг свистели пули и сталь рассекала воздух. Все в порядке, ты прожил настоящую жизнь, большего и не надо, но…»