Виктор Доценко - Срок для Бешеного

Протиснув худенькое тело в узкую щель, он задвинул назад доску и устремился к небольшой кирпичной котельной, в окнах которой горел свет. Осторожно постучал в дверь. Никто не отозвался, и Савелий стал барабанить ногой.

— Кто там? — спросил мягкий женский голос.

— Тетечка! Тетя Темечка!.. Это я — Говорков! — размазывая слезы, выкрикивал он. Дверь распахнулась, и свет упал на мальчика.

Грязный, ободранный, мокрый и исхудавший, Савелий стоял на пороге. Слезы пополам с дождем заливали его лицо.

— Савушка? — всплеснула руками тетя Тома. Обняв его за плечи, она ввела внутрь, где было тепло и три печи натужно гудели разгоревшимся углем, — Как же так? Тебя что, они выгнали? — расспрашивала она, снимая с парнишки мокрую одежду, суетливо набирая теплой воды в тазик, доставая полотенце, мыло…

— Она… она… — всхлипывая, пытался объяснить Савелий. — Каждый день била меня… В школу не пускала…

Женщина подвела его к тазику и хотела начать мыть, но тут свет упал на худенькую спинку Савелия, и женщина увидела багровые рубцы от ремня или веревки. Не выдержав, она всхлипнула, прижимая мальчика к себе.

— Тетечка родненькая! Не отдавайте меня больше в сыновья! Никогда не отдавайте! Скажите Марфе Иннокентьевне! Прошу вас! Пусть лучше меня здесь бьют! Я буду терпеть и сам никогда не буду драться! Тетенька…

Огромные голубые глаза тети Томы смотрели на него с жалостью и постепенно наполнялись слезами…

Над тайгой взошла круглая луна. Отражаясь в мокрых ветвях, она посеребрила деревья. Ночная тишина прерывалась глухими стонами Савелия — Он лежал в беспамятстве, и только пальцы рук нервно вздрагивали. Сквозь воспаленное сознание ему показалось, что над ним кто-то наклонился. Савелий медленно приоткрыл глаза, воспаленные и опухшие от истощения, -

— Кто ты такой? Откуда ты взялся? Знать тебя не знаю и не хочу знать! Не хочу тебя видеть!!! Видеть!!! — кричала Ларисам каким-то глухим, далеким голосом и вдруг захохотала громко, обидно, издевательски…

Савелий приподнял голову, чтобы спросить ее, но наткнулся на злобное лицо Альбины Семеновны, которая взяла его к себе из детского дома…

— Ты уже двадцать минут бездельничаешь, негодный мальчишка! — выкрикнула она и схватила его за ухо. — Иди, погуляй с Зинуленькой! Я тебя не для этого взяла в свой дом, чтобы ты лоботрясничал, неблагодарный мальчишка! Неблагодарный! Не-бла-го-дарный!!!

«Не-бла-го-дар-ный-ы-ый!» — разнесло эхо по тайге.

И вновь Савелий потянулся, чтобы сказать, но она исчезла в темноте среди деревьев, а рядом с ним на колени опустилась его мать… Такая же белокурая, с такой же прической, как и в день своей гибели. Она смотрела ласково и задумчиво, словно пытаясь определить, насколько изменился ее Савелий с тех пор, как она покинула его… нежно пригладила его спутавшиеся волосы… Савелий счастливо улыбнулся и прошептал:

— Мамочка, милая моя! Как же я рад, что ты рядом со мной.

— Что случилось, Савушка? — почему-то услышал он не голос матери, а Марфы Иннокентьевны, и действительно это она склонилась над ним. — Почему ты вернулся? Тебе что, не понравилось у Альбины Семеновны? — Она взяла его руку и прижалась щекой.

— Мама-Марфочка, не отдавайте меня в сыновья! Накогда-никогда…

— Я тебе обещаю, что больше никто не заберет тебя от нас.

— Мамочка, зачем ты покрасила свои волосы? Тебе так шли светлые! Ты такая красивая, мамочка! — шептали его израненные губы. Он то открывал глаза, то закрывал их… Неожиданно передним возникла та самая молодая афганка, которая была убита им в легковой машине. Ее глаза смотрели злобно, а губы мстительно улыбались. Из груди женщины, растекаясь по светлому платью, сочилась алая кровь… Зло усмехаясь, она все ниже склонялась к нему. Прикоснувшись длинными волосами к лицу, она… вдруг плюнула ему прямо в лицо.

Савелий дернулся и вновь куда-то провалился. А когда широко раскрыл глаза, то увидел не афганку, а незнакомое миловидное женское лицо. На какое-то мгновение взгляд его прояснился, он подался вперед, желая спросить, но губы успели только прошептать: «Кто…» И он снова откинулся назад, и последнее, что он услышал, прежде чем потерять сознание:

— Все будет хорошо! — сказал чужой низкий грудной голос.

К его израненному, покрытому испариной лицу прикоснулась несколько огрубевшая, но изящная, с длинными пальцами рука, которая промокала раны бинтом.

Возраст этой женщины определить было трудно: если судить по нежной коже на шее, по стройной фигуре, которая угадывалась под кожаным костюмом — куртке и таким же брюкам, — то вполне можно предположить, что она молодая, но уверенная, несколько грубоватая походка, сапоги, хотя и небольшого размера, широкий охотничий нож в ножнах за поясом, винтовка, лежащая рядом, — все это сбивало с толку…

Рядом с ней находились еще два живых существа: гнедая кобыла под седлом с притороченными к нему сумками и огромная пушистая черная собака, напоминающая небольшого медведя. Они внимательно вслушивались в голос хозяйки: кобыла, смешно вращая ушами, собака, поворачивая голову из стороны в сторону.

— Серьезно парень вляпался?! А, Мишутка? — обратилась она к псу. — И зачем в таком состоянии полез на дерево?.. Никак, заплутал. С дороги сбился… Несколько дней по тайге блуждает: вон как исхудал! Кожа да кости… — Женщина стала осторожно осматривать израненное лицо Савелия. — Один порез-то глубо-о-о-кий! — протянула она и покачала головой. — Швов бы парочку наложить, но… это мы не проходили… — нахмурилась, раздумывая. — Ладно, как-нибудь выкрутимся: пластырем стянем!.. А, Мишутка!.. Так, а что здесь у тебя? — Она осторожно прощупала грудную клетку и вновь покачала головой. — Три ребра… А ноги?.. Левая вроде в порядке… — Задрав правую штанину, она увидела сильную опухоль На голени, потрогала, и незнакомец застонал. — Худо… Неужели перелом? — Не обращая внимания на стоны, она закатала штанину повыше. — Точно, перелом!..

Огорченно вздохнув, женщина подошла к лошади, отвязала сумку и быстро вернулась к раненому. Она достала из сумки необходимое, первым делом обмазала какой-то мазью раны палице и самый глубокий порез стянула пластырем. Вытащив нож из-за пояса, выстругала из ветки нужную шину и плотно прибинтовала к ноге. Неожиданно собака жалобно заскулила.

— Что с тобой, Мишенька? — Женщина настороженно посмотрела по сторонам, но ничего не увидела, тут она заметила, что пес смотрит на незнакомца, изо рта которого показалась маленькая струйка крови. — Что с тобой, дружочек? — с тревогой наклонилась к нему женщина. — Неужели легкие отбил?.. Нет, слава Богу! Это, Мишутка, он губу от боли прикусил! До свадьбы все заживет!.. А теперь ребрами займемся…