Виктор Доценко - Приговор Бешеного

— Красавица, соедини-ка меня с твоим начальником.

— Геннадий Александрович занят с посетителем, перезвоните, пожалуйста, чуть позже.

— Мне некогда ждать, пусть возьмет трубку.

— Я же вам сказала, что…

— Девушка, я отлично слышал, что вы сказали, но вы не слышали, что сказал я, — оборвал ее Эдик.

— А вы по какому вопросу?

— Поличному.

— По личным вопросам Геннадий Александрович сегодня не принимает.

— По его личному вопросу, — поправился Эдик.

— Как доложить? — тут же спросила она, о чем-то, видно, догадавшись.

— Я сам доложусь, — усмехнулся Эдик.

— Хорошо, попробую, — неуверенно проговорила секретарша, и через несколько секунд в трубке раздался недовольный мужской голос:

— Жарковский слушает.

— Это хорошо, что слушаешь… Скажи своим холуям, чтобы они отпустили известного тебе мальчика.

— Какого мальчика? Кто говорит? — заволновался Жарковский.

— Кто говорит, не важно, а какого мальчика, ты знаешь.

— Послушайте, я не знаю никакого мальчика! — воскликнул Жарковский. — А если вы не прекратите свое хулиганство, то мне при…

— Глохни, гнида! — оборвал его Эдик. — Если через двадцать минут пацан по имени Саша не окажется у моих людей, то тебе никогда не увидеть ни твоего сына, ни жены, ты понял?

— Что? — воскликнул явно шокированный чиновник и упавшим голосом добавил: — Мой сын у вас? Я могу переговорить с женой?

— Конечно, — тут же согласился Эдик и с издевкой добавил: — Только не бросай трубку, бычара. Кстати, не пытайся засечь мой телефон, не теряй понапрасну времени, а то…

— Да-да, конечно, я понимаю.

Эдик разговаривал стоя в нескольких метрах от столика, за которым сидела женщина с сыном и «Костиком». Он подошел и спросил:

— Катерина Дмитриевна?

— Да, — снова удивилась женщина.

— Это вас. — Эдик протянул ей телефон.

— Гена, что это за сюрпризы? — сразу с упрека начала женщина выговаривать по телефону.

— Катя, как ты? Паша с тобой? — стараясь быть спокойным, спросил тот.

— Ну конечно! Все, как ты хотел. Кстати, твой новый помощник такой галантный…

— Верни, пожалуйста, телефон тому, кто дал его тебе.

— Он просит вас. — Женщина улыбнулась и протянула телефон Эдику. Взяв его, тот отошел от столика.

— Что скажешь, Жарковский?

— Вы ничего не сделаете с женой и сыном? — спросил до смерти напуганный чиновник.

— Как только мои люди сообщат мне, что наш пацан у них, я тебе позвоню и скажу, где ты сможешь забрать своего сына и жену, понял?

— А какие гарантии, что вы не обманете меня? — Вопрос прозвучал как мольба.

— Никаких! — отрезал Эдик. — Только мое слово, которое значит гораздо больше, чем слово такого ублюдка, как ты!

— Посылайте своих людей к станции метро «Парк культуры», на угол, где стоит киоск «Справка», со стороны Садового кольца. Через двадцать минут вы получите там своего мальчика. Спросите того, кто будет с ним: «Вы от Жарковского? «, и он отдаст его вам.

— Ты же понимаешь, козел, что стоит тебе учинить какую-нибудь пакость и…

— Поверьте, я все понимаю! — тут же согласился тот. — Умоляю вас, верните их!

— Жди звонка, — пообещал Эдик, отключил телефон и набрал номер: — Лева, быстренько дуй на станцию метро «Парк культуры», на угол, где раньше был магазин «Цветы», помнишь? Там должен быть Сашок с каким-то лохом; спросишь его: «Вы от Жарковского? «, заберешь пацана — и в машину, только обязательно пробей, нет ли хвоста. После отзвони мне… С лохом что? Да пусть живет, если с пацаном все в порядке. Все, дуй! — Закончив разговор, Эдик сотворил на лице улыбку и вернулся к столику.

— Муж что-нибудь передал для меня? — поинтересовалась женщина.

— Передал, чтобы вы его здесь ждали, заказывали все, что пожелаете, и не смотрели на цены. — Эдик обворожительно улыбнулся, подозвал официанта, заказал для женщины и ребенка то, что им захотелось, потом себе и своему товарищу, а отдельно заказал целый набор алкогольных напитков с собой, попросив их заказ выполнить побыстрее.

Они успели плотно перекусить, когда вновь подал сигнал сотовый телефон. Извинившись перед женщиной, Эдик отошел в сторону, получил сообщение, что сын Ростовского благополучно возвращен, и вернулся к столику.

— Извините, но ваш супруг вызывает нас на работу, — сказал Эдик женщине, потом ласково потрепал пацана за чуб: — Везунчик же ты, Вася!

— А я совсем и не Вася, а Паша, — надув губы, обидчиво произнес пацаненок.

— Извини, старик, перепутал. — Эдик развел руками и пошел к лестнице, кивнув своему соратнику, который тут же устремился за ним.

Больше двух часов прождал в своем кабинете Жарковский, готовый укусить себя за локоть, только бы ни с сыном, ни с женой ничего не случилось, пока она сама, устав ждать «сюрприза», не позвонила мужу. Не будем вдаваться в подробности и рассказывать о том, как оправдывался чиновник, пытаясь успокоить разъяренную женщину, не будем описывать его изумленное лицо, когда ему пришлось оплачивать счет в ресторане, — это не столь интересно.

По мнению автора, с этим подонком нужно было поступить гораздо более жестоко, и пусть благодарит он чувствительное сердце Эдика Рижского…

Вызволив ребенка, Эдик сразу позвонил Андрею Ростовскому, чтобы успокоить его, но мобильная связь, к сожалению, не достигла самолета, которым Андрей со своей женой и Михаилом летели в Москву.

А Савелий с Денисом и Мушмакаевым еще только готовились к отлету. Выйдя из подъезда в сопровождении Андрея, они были готовы к любым сюрпризам, однако на этот раз все прошло благополучно. По-видимому, Краснодарский не решился выступить против уважаемого «коллеги» и отозвал своих ребят.

Когда настало время, Савелий подал знак Андрею и Денису, и они вместе с пленником вскочили в машину, предусмотрительно припаркованную прямо возле дома Андреем Ростовским. По дороге Савелий, поглядывая в зеркало заднего обзора, следил за идущими сзади машинами, пытаясь определить, нет ли хвоста, но ничего подозрительного не приметил.

Его не отпускали мысли об огромной сумме денег, которые он вез с собой, не «ведут» ли его «болгарские товарищи» и удастся ли Ростовскому договориться с экипажем? Но все прошло благополучно: до самолета добрались без помех, валюту даже не пришлось показывать. Андрей переговорил с командиром борта, подкинул ему «на бедность» пару штук «баксов», и тот сам даже отнес сумку с долларами в самолет.

— Что ж, Серега, давай прощаться, — сказал Андрей, когда все формальности были улажены.

— Андрюша, спасибо тебе, — с чувством произнес Савелий, пожимая ему руку.

— За что? — удивился Андрей.

— Ну, хотя бы за гостеприимство, — улыбнулся Савелий.

— Разве только. Хороший ты парень, Бешеный. Если что, свистни, и я приду на помощь.