Виктор Доценко - Приговор Бешеного

— Скажешь тоже, — засмущался тот, — вот Матросов… — Он поморщился, словно от боли.

— Ты знаешь его семью?

— Конечно!

— А Романа?

— Я уже им сообщил, — с грустью отозвался Воронов.

— Ребята, я решил так. — Савелий открыл спортивную сумку, взял несколько пачек стодолларовых купюр, две протянул Денису, остальные — Воронову. — По десять тысяч семьям погибших, по пять нам, остаток сдам государству…

— Ты уверен, что их кто-нибудь не прикарманит? — спросил Воронов.

— Нет, не прикарманит! — твердо заверил Савелий. — У меня есть идея.

— Какая, если не секрет?

— Кто в стране лучше всех знает, где деньги нужнее всего?

— Министр финансов, — выпалил Денис.

— А я думаю, что премьер-министр, — возразил Воронов.

— Вот именно, у него все просят.

— Ты хочешь сказать, что решил отдать деньги Черномырдину? — удивился Воронов.

— Конечно.

— Думаешь, примет?

— Я ж не прошу, а совсем наоборот.

— А он прав, Андрей, — поддержал Денис. — Ребята, вы не будете возражать, если я половину своих денег отдам семье Матросова?

— А почему мы должны возражать? — удивился Савелий. — Каждый волен поступать со своей долей так, как он считает нужным. Ладно, давай прощаться. — Он обнял Дениса и шепнул, намекая на его сомнения: — Надеюсь, для тебя многое открылось за последнее время.

— Ты прав! Спасибо тебе за все! Звони, если что…

— Обязательно!

Когда Денис скрылся в подъезде, Воронов сказал:

— Отличный парень. Только романтики многовато.

— А у тебя меньше, что ли? — улыбнулся Савелий.

— У меня? — Он был так удивлен, словно его обвинили в чем-то непотребном, потом помолчал немного и добавил: — У меня и должно быть много, я старше.

— Очень интересная теория, спиши слова, — съязвил Савелий.

— Слушай, братишка, откуда у тебя столько денег? — сменил тему Воронов.

— О, это особая сказка, — рассмеялся он. — Их собственноручно вручил мне сам Дудаев!

— Ты шутишь?

— Никаких шуток!

— Он что, действительно жив?

— Живее всех живых, нас с тобой по крайней мере! — пошутил Савелий, машинально пощупав задетое пулей плечо.

— Болит?

— Нет, саднит немного.

— Ну ты и удивил меня! Представляю, как ты обрадовался, когда увидел его, ты ж всегда был уверен, что он жив.

— Обрадовался? — удивленно переспросил Савелий.

— Я неправильно выразился. Не обрадовался, а в общем, ты меня понял. И на что же Дудаев выдал тебе такие деньги?

— Не на что, а за что, — ухмыльнулся Савелий. — За ядерный чемоданчик… — Он все подробно рассказал Воронову.

— Представляю его рожу, когда сработала система защиты, — рассмеялся Андрей.

— Я бы тоже не отказался ее увидеть. Стоп! Ты куда это меня везешь? — спросил он, заметив, что они совсем не на пути к его дому.

— Как куда? К нам!

— Здравствуй! Ты забыл, что я тебе говорил?

— Ты все о подарке своему крестнику?

— Да нет, Лане!

— Послушай, когда я покажу ей пять тысяч баксов от тебя, то она, будь уверен, обрадуется больше, чем любому подарку, тем более что сама сможет его приобрести. Если хочешь, вручи эти деньги при ней.

— Ишь чего придумал, — недовольно буркнул Савелий. — Ладно, уговорил. — Ему и самому захотелось увидеть Лану, кажется, он даже соскучился. — Может, стоит ее предупредить?

— Так она в курсе и ждет нас, — проинформировал Воронов, не отрывая взгляда от дороги.

— Ну и жук ты, братишка, все заранее спланировал, а мне голову морочишь.

— Кто кому голову морочит? Небось самому не терпится поглядеть на маму твоего будущего племянника? Можешь его и потрогать.

— На этот раз ты угадал, — честно признался Савелий, и кровь прилила к его щекам. — Даже волнуюсь почему-то.

— А как я волнуюсь? Знаешь, братишка, на этом задании я даже совсем по-другому ощущал себя, свою ответственность. Раньше как-то не задумывался о том, что могу погибнуть, а сейчас… Нет-нет, смерти я не боюсь, ты знаешь, это нечто другое… Порой мелькает: случись что со мной, и я даже не увижу своего ребенка, не загляну ему в глаза, не почувствую его тепло, — проговорил он с такой нежностью и с таким блеском в глазах, что Савелий даже чуть заволновался: не хватало еще попасть в автомобильную аварию.

— Ты за дорогой-то следишь?

— Господи! Я ему о возвышенном, а он: «За дорогой следишь?» — передразнил Воронов.

— И я о возвышенном, — возразил Савелий, — в том смысле, чтобы ты не растерял это возвышенное, не унес его в больницу или, того хуже, в могилу.

— Типун тебе на язык! Хотя в конечном счете ты прав. Я до того счастлив, что как только начинаю думать про них, все забываю и, наверное, дурею от счастья.

— Ты так говоришь, словно он уже родился.

— С удовольствием посмотрю на тебя, когда ты сам почувствуешь биение его сердца.

— Да ты действительно просто на глазах глупеешь! — шутливо воскликнул Савелий и рассмеялся.

— Смейся, смейся, — покачал головой Воронов, нисколько не обидевшись.

— А если серьезно, мне кажется, что тебе действительно нужно поберечь себя и не бросаться с головой ни в какие авантюры.

— Ты прав, конечно, — протянул Андрей, — но мы с Ланой договорились, что ее беременность никоим образом не повлияет на мою работу. Более того, она сама начала этот разговор и сказала, что будет в себе подавлять излишние эмоции.

— И ты поверил? Чудак-человек. Это она специально, чтобы ты не волновался…

Когда Савелий увидел Лану, то замер от удивления: материнство ей было очень к лицу, и она похорошела, стала еще красивее, а вздувшийся живот нисколько ее не портил, а как будто придавал уверенность. Несколько минут он молча смотрел на нее, и Лана почти не двигалась, словно предоставляя ему возможность сполна насладиться зрелищем.

— Что, так и будем стоять на пороге? — не выдержал наконец Воронов. — Кстати, милая, ты знаешь, какой подарок он сделал тебе и своему племяннику?

— Какому племяннику? — не поняла Лана.

— Ну, может, племяннице. — Андрей погладил ее по животу.

— Да оставь ты, — смутился Савелий.

— Нет-нет, говори, — ею овладело любопытство, — какой подарок?

— Вот, — Андрей протянул ей пачку стодолларовых купюр, — пять тысяч!

— Пять тысяч? Откуда у тебя такие деньги? Банк ограбил, что ли?

— Точно, банк, — подначил Андрей.

— Серьезно, что ли?

— Слушай его больше, — нехотя вступил Савелий, — не волнуйся, заработал.

— Ну, спасибо, Савушка! — Она обхватила ладонями его лицо и смачно чмокнула в щеку.

— За такой подарок могла бы и в губы, — с усмешкой заметил Воронов.

— Дурак ты, братишка, — беззлобно бросил Савелий.

— Вот уж точно. — Лана ткнула его в лоб пальцем.

— Что, вдвоем на одного, справились, да? — совсем по-детски захныкал Андрей.

— Обидели моего маленького? — засюсюкала над ним Лана, обняла и стала гладить по голове. — Ну-ну, успокойся, милый.