Виктор Доценко - Любовь Бешеного

И все-таки Москва обладала какой-то своей, одной только ей присущей, притягательной силой, — ведь это факт, что настоящий москвич нигде не ощущает себя дома и всегда скучает по своему городу. Вот такой странный феномен.

Интересно, о каком задании идет речь? Андрей вспомнил все, что читал о Чечне еще в Америке. Последняя история его очень возмутила: нападение на миссию Международного Красного Креста. Господи, какими же нужно быть варварами, чтобы расстреливать людей, приехавших бескорыстно помогать твоему же народу? А захваты заложников? Еще как-то можно понять, когда в заложники берут военных, но журналистов?! Какими бы благими лозунгами не прикрывалась эта их оппозиция, но захватывать в плен людей, которые освещают события в Чечне, — эта акция не имеет оправдания.

«А может быть, прикажут именно с этим и разбираться?» — неожиданно промелькнуло у него в голове. Он повернулся к полковнику:

— Прошу вас, не упоминайте при Лане, что нам придется скоро расстаться.

— Именно поэтому она сейчас и едет в другой машине, — заметил полковник.

— У вас есть еще что сказать без нее?

— Нет, остальное узнаешь от генерала.

— В таком случае давайте я пересяду в «Волгу». А вы еще можете немного поспать перед работой.

— На этот раз у меня нет никаких возражений, майор. — Полковник улыбнулся и взглянул в окно, подыскивая место, где бы остановиться. — Желаю удачи! Смотри не проспи встречу: с молодой-то женой сон крепкий!

— Постараюсь, товарищ полковник! Спокойной ночи!

— Да уж, пару часиков еще успею прихватить! Кстати, водитель «Волги» закреплен сегодня за тобой. Его Славой зовут. Отпусти его до пятнадцати, а потом он довезет тебя в управление.

— Спасибо, Михаил Никифорович!

— Шефа благодари: его забота! Пальто надень, замерзнешь!

— Ничего, так добегу.

— Ну смотри, как хочешь! Бывай! — Полковник вдруг зевнул. — Совсем старый стал! — прошептал он и, как только Воронов вышел, сразу рванул вперед.

Андрей плюхнулся рядом с Ланой.

— Наговорились? — улыбнулась она. — Давай сюда! — Лана распахнула полу дубленки, накинутой на плечи. — Замерз, милый!

— Уже согрелся! — вздохнул довольный Воронов, прижимаясь к ней и чувствуя, какая она теплая и нежная.

— С корабля на бал? — спросила Лана.

— В шестнадцать часов на ковер к начальству. Слышишь, Слава? Отвезешь нас домой и свободен до пятнадцати!

— Хорошо, товарищ майор.

— Надо же, майор! — удивленно прошептала девушка. — Да еще и со служебной машиной!

— А ты как думала: уважают твоего мужа! — подмигнул Воронов, но тут же прошептал на ухо: — Зря размечталась о служебной машине: это только на сегодня, завтра уже придется везде ходить на своих двоих.

— Слава Богу! — облегченно вздохнула Лана. — А то я начала думать, что тебя только ночью видеть буду.

— Почему это?

— Ну как же? Если со служебной машиной, значит, важная персона. А важная персона сутками на работе, — пояснила она и тут же рассмеялась.

— Ты чего?

— Знаешь, эти слова… «важная персона»… как они тебе не идут! Ну никак…

— Это почему? — Воронов почти искренне обиделся.

— Не хочу, чтобы ты становился важной персоной! — прошептала Лана.

— Оставайся таким, какой есть: милый, добрый, нежный и мой!

— Так и быть, не буду становиться важной персоной. — Он решительно тряхнул головой, потом обнял ее за плечи. От Ланы шел такой жар, что он мечтательно протянул: — Ах, как я тебя хочу… Скорее бы…

— А я думала, ты спать хочешь. — В глазах Ланы забегали чертики.

— Какой сон, какой тут сон, если мы уже больше суток не…

— Тсс! Андрюша, ну… — Она прикрыла ему рот пальчиком и горячо зашептала на ухо: — С ума сошел: в машине!

— А что особенного? Слава, мы уже больше суток не…

— Андрей! — воскликнула она в полный голос, и щеки ее покрылись румянцем.

— Не отдыхали больше суток, — упрямо закончил Андрей, — все то на ногах, то на заднице…

— Фу, дурачок! — звонко рассмеялась девушка.

— А ты о чем? — Он невинным взглядом скользнул по ее фигурке.

— Да ну тебя! — Она обидчиво надула губки, однако не выдержала и рассмеялась: — Ой, мы же совсем забыли!

— О чем ты?

— А чем я тебя кормить буду? Наверняка в твоем доме шаром покати!

— Да, ты права, — смутился Воронов.

— Предусмотрено, товарищ майор! — неожиданно отозвался водитель, слышавший весь разговор. Взяв с переднего сиденья внушительный пакет, он протянул его Воронову: — Вам просили передать!

— Кто?

— Товарищ генерал!

— Ну, Порфирий Сергеевич… — только и смог выговорить Воронов, восхищенно качая головой.

— Прямо как отец родной! — заметила Лана.

— Это точно! Вот такой мужик! — Он вскинул кверху большой палец.

В квартире было прохладно и пахло нежилым помещением. Те, кому доводилось возвращаться в надолго оставленное жилище, знают этот специфический запах заброшенности, который ни с чем не спутаешь. Но стоит побыть в квартире с полчаса, она словно бы оживает, просыпается и тут же «вспоминает» свою обычную атмосферу. Тогда на душе воцаряется покой.

Пока Лана осматривалась и распаковывала сумку, Воронов быстро принял горячий душ. Тщательно вытерся, накинул халат и вышел к ней.

— Прошу, милая, ванная согрета! Что будешь: чай или кофе?

— А в пакете только кофе. Я уже туда заглянула! — усмехнулась девушка.

— И что же там, джентльменский набор?

— А что в него входит?

— Коньяк?!

— Есть!

— Шампанское?!

— Есть!

— Икра?!

— Есть!

— Лимон?!

— Даже два!

— Колбаса?!

— Ветчина!

— Ну и конечно же жареная курица?!

— Все понимаю, но как ты узнал про курицу? — удивилась Лана.

— По запаху, милая! — ответил он и обнял ее.

— Ну ты и жук, милый! — рассмеялась она. — Есть еще хлеб и соленые огурчики! Нравится?

— Ну это уже разврат желудка! — воскликнул Воронов.

— Ну ты и сказал! — усмехнулась Лана. — Надо же придумать такое? Разврат желудка! Ладно, вари кофе, я быстро! — подхватив халат, она юркнула в ванную.

— Свежее полотенце там на веревке! — крикнул Воронов вдогонку.

— Спасибо, милый!

Андрей быстро открыл банку с икрой, откупорил коньяк, разложил на тарелке ветчину, уже нарезанную тонкими ломтиками, огурчики, лимон. Закуски оказалось так много, что курицу он положил в холодильник. Сварив кофе, оставил его на плите, а столик на колесах подкатил к своей огромной кушетке и только тогда сел, откинулся на спинку и задумался.

Когда он смотрел на Лану, ему всякий раз не верилось, что девушка действительно его любит. Но она была с ним так нежна, так ласкова, что стоило ей хотя бы просто прижаться к нему — и сразу уходили прочь все его сомнения. Он успокаивался. Интересно, как она воспримет их первую разлуку? А не отказаться ли к чертовой матери? Сколько можно воевать? Ведь не мальчик уже! Да и о семье должен заботиться! Раньше, когда был один, мог свою голову подставлять где угодно и подо что угодно, но сейчас? Сейчас, когда рядом с ним любимая женщина, он обязан думать не только о себе!