Виктор Доценко - Любовь Бешеного

Воронов не заметил, как задремал… Было жарко. Пески. Слепящее солнце. Вокруг сжимается кольцо душманов, все однополчане уже погибли, и только он один продолжает стрелять и стрелять. Но душманов не становится меньше, они лезут со всех сторон. Кажется, ему не спастись…

— А-а-а! Сволочь! Не возьмете! — закричал он, встав во весь рост и поливая свинцом все вокруг из ручного пулемета. Пули жужжали, как пчелы. Он даже видел их полет, видел и знал, что каждая из них несет смерть, и подзадоривал себя нечленораздельными выкриками. Из всех чувств осталось только одно — чувство ненависти.

… Обещав принять душ, Лана не удержалась от соблазна и залезла в ванну, тем более что Андрей ее почти уже наполнил. В воде Лана разомлела, вылезать не хотелось. Она вдруг подумала — как же ей повезло! Андрюша, Андрюша, ты не такой, как все… До него мужики видели в ней только женщину, с которой тут же норовили завалиться в постель. И она начала понемногу привыкать, что к ней относятся потребительски… Потом появился Савелий: умный, мужественный. Он понял все. И ей тоже все стало ясно: ее исковерканная душа с налипшей на нее грязью потянулась за этим чистым и простым парнем, словно изнемогая от долгой жажды. И она припала к нему, как к чистому родничку.

Она вдруг подумала, что если бы ей не повстречался Савелий, то никогда бы не появился Андрей. Нет, не только потому, что именно Савелий познакомил их, а потому, что она не смогла бы стать счастливой, не очистив свою душу от скверны. С Савелием было удивительно тепло, покойно, но это не было любовью. Только сейчас, встретившись с Андрюшей, она смогла разобраться и в тех своих чувствах. Это не было любовью, это было Предчувствием любви!

— Предчувствием любви! Предчувствием любви! — Лана несколько раз на разные лады повторила эти слова и вдруг громко воскликнула. — Я счастлива! — и повторила: — Счастлива я! Счастлива! Счастлива!

Да, она действительно была счастлива. Единственное, что ее сейчас заботило, — сможет ли она доказать Андрюше искренность своего чувства? У мужчины собственнические инстинкты сильнее. И что бы он ни говорил, но в душе у него, пусть и запрятанные в самые потаенные уголки, подсознательно будут жить воспоминания о том, что до него она кому-то принадлежала. И, чтобы эти воспоминания не заставляли его страдать, ей нужно быть во сто крат нежнее, тактичнее, внимательнее и никогда не давать ему повода сомневаться в ее преданности. Как же ей повезло, что Андрюша такой милый, тактичный и, кажется, действительно любит ее. Пусть будет уверен в том, что она никогда не только не изменит ему, но даже не взглянет на другого мужчину.

Лана сладко потянулась, представив, как сейчас выйдет к нему, обнимет его за мощные плечи и ощутит его крепкие руки.

— Боже! — воскликнула она, шлепнув себя по лбу. — Нельзя столько времени заставлять мужчину ждать!

Она быстро вылезла из ванны, вытерлась огромным махровым полотенцем и критически осмотрела себя в зеркале. Лет пять назад ее груди были крепче, тело более упругим, но тогда в ней не было той женственной, тяжкой округлости форм, которая так возбуждает мужчин. И всетаки нужно будет походить в тренажерный зал. Подмигнув своему отражению, Лана набросила халат и вышла из ванной комнаты.

На кухне Андрея не было. Прихватив кофейник, Лана вошла в комнату. Воронов лежал на кушетке, широко раскинув руки. Лицо его нервно подергивалось, словно он с кем-то ожесточенно спорил. Поставив кофейник на столик, Лана осторожно присела на край кушетки и ласково погладила его потный лоб. Андрей резко вздрогнул, мгновенно схватил ее за руку и до боли сжал кисть.

— Милый, мне больно! — чуть не плача прошептала Лана.

— А? Что? — Он открыл глаза и непонимающе посмотрел на нее.

— Ты дома, родной! Успокойся, тебе просто что-то приснилось!

— Приснилось, — машинально повторил он.

— Андрюшенька, отпусти руку: мне действительно больно! — ласково проговорила она.

— Господи, прости, милая! Прости! — Он сел и принялся осыпать ее руку поцелуями. — Прости, милая, я не хотел!

— Что тебе приснилось, Андрюшенька? — прижав его к груди, Лана гладила по голове и медленно раскачивалась из стороны в сторону, словно мать, баюкавшая своего маленького сыночка.

— Афган! — сквозь зубы прошептал Воронов. — Мне снился Афган! Вокруг гибнут мои ребята, а я стреляю и стреляю, и душманам нет конца! Они лезут и лезут! Лезут изо всех щелей!

— Все, милый, успокойся, я с тобой. Нет никаких душманов, только я и ты!

— Да, родная, я и ты! — совсем по-детски повторил Воронов.

— Хочешь выпить?

— Хочу!

— Вот и отлично! — Лана быстро наполнила рюмки. Но Андрей неожиданно произнес:

— Налей мне чашку. Полную. До краев.

Она послушно перелила коньяк из рюмки в чашку, долила до краев, немного подумала и налила полную чашку и себе…

— Пить так пить! — решительно воскликнула Лана и улыбнулась. — За нас, милый!

— За тебя! — возразил он.

— Хорошо! За тебя! — кивнула девушка.

— Хитрюшка! — наконец улыбнулся Андрей. Он осушил свою чашку залпом.

Лана пила маленькими глотками, но мужественно допила до самого дна. Потом замахала рукой, не решаясь вздохнуть.

— Лимончиком! Лимончиком! — воскликнул Воронов, протягивая ей несколько долек. — Ну ты даешь, девочка! Такую дозу осилить!

— Чего не сделаешь ради любимого человека! — Только сейчас она смогла вздохнуть полной грудью. — Никогда не думала, что коньяк такой крепкий!

— Ты что, никогда его не пила? — удивился Андрей.

— Такими дозами? Никогда! — Лана вдруг заразительно рассмеялась. — Ой, сразу в голову ударило! Даже все закружилось вокруг. Сейчас возьму и упаду! Ой! — Она пьяно икнула.

— Та-а-ак! Ты еще и пьяница! — усмехнулся он.

— Я — алкоголик! Андрюша, я не могу без тебя. — Лана вдруг завалила его на спину. — Споил бедную девушку, а теперь воспользуется ее состоянием!

— Не воспользуюсь! — успокоил Андрей.

— Что? — воскликнула Лана. — Не воспользуешься? А я — я воспользуюсь! — Она решительно скинула халатик на пол и распахнула его халат. — Вот возьму и воспользуюсь! — Ее губы стали нежно скользить по его груди к животу.

Эта нежность мгновенно возбудила его. Затвердевший член уткнулся ей в живот. Улыбнувшись, Лана нежно погладила его и, приподнявшись, направила в лоно, обдав Андрея страстным жаром желания. Медленно, стараясь продлить удовольствие, Лана вобрала его до самого конца. Замерев от счастья, она томно вздрогнула, когда его руки легли на ее груди. Соски затвердели, внутри девушки все напряглось. Она приподнималась и опускалась, судорожно вцепившись ему в плечи.

— Боже мой! Родной! Любимый мой! Какой же ты огромный! Как хорошо мне с тобой! Еще! Еще! Еще хочу! Да! Да! — Закрыв глаза, Лана словно бы не ощущала своего тела, своих рук, ног, и каждый нерв натянулся как струна. И так до тех пор, пока она не ощутила внутри себя сильные толчки. Сладостная дрожь охватила ее, и женщина изверглась любовным потоком…