Лев Пучков - Привычка убивать

— Кассета? — В металлическом голосе «робота» явственно скользнули какие-то странные нотки. — Это что ж получается… получается, что его кто-то снимал в ходе акции?

— Я не знаю, как там это получилось, но факт налицо — кассета у меня, — беспечно заявил Саранов — интонационные оттенки, проявляемые собеседником, его нисколечко не занимали. — И я могу вам ее презентовать. Что вас еще интересует?

— Турдыниязов, — продолжил «робот». — Сайдидин Кадырович, узбек по национальности, московская прописка. Проживает в «Европе» совместно с какими-то подозрительными типами. Зарегистрировался недавно. Есть какая-нибудь информация?

— Турдыниязов, Турдыниязов… Турды… — забормотал Саранов и вдруг хлопнул себя по лбу. — Так это, наверно, Турды! Это наш новый вор.

— Что ты о нем знаешь?

— Ничего дельного. Знаю то, что и все: что появился новый вор. Проводит так называемое расследование обстоятельств гибели старого вора с целью обнаружения виновных и примерного наказания. Ну — как в любом приличном государственном учреждении, когда случаются такие неурядицы. Проявить себя пока никак не успел. Да — встречался этот новый вор с моим приятелем, Николаем Улюмовым. Интересовался, что да как. В смысле, по факту гибели того вора — старого. И кстати, обещал найти наши деньги — которые украл Пес. Есть, знаете ли, подозрения, что это грязное дело он провернул — Пес то бишь, в соавторстве со старым вором, а потом и его грохнул. Вот так. Серийный убийца, в общем.

— Все?

— Да, пожалуй, все.

— Спасибо, — в голосе «робота» ощущалась какая-то вновь возникшая озабоченность. — Думаю, до вечера управишься. В 23.30 кассету и данные по объектам положишь в почтовый ящик. И позаботься, пожалуйста, чтобы в течение получаса у ворот никто из твоих не отирался. Сам сказал — меньше знаешь, лучше спишь. Давай — до связи.

— Больше вас ничего не интересует? — с готовностью спросил Саранов. Ответом ему была тишина. Руслан Владимирович хотел было повторить вопрос, но вдруг почувствовал, что странная железяка ему в затылок более не упирается. Осторожно повернувшись, он приник глазом к отверстию. С той стороны никого не было. Посидев несколько секунд, Саранов встал, встряхнулся и, частично реабилитируя себя, тихо пробормотал:

— А ты молодец, Рустик. Держался мужиком. Не дал этим киллерам втоптать себя в грязь, — и поплелся к дому — за кассетой…

…Да, господа хорошие, как вы уже догадались, Директор начал активную деятельность по сбору оперативной информации. Приборы, микрофоны, определители, инфракрасные детекторы и все такое прочее — это, конечно, здорово, но люди — главное. Несмотря на всестороннюю оснащенность современными средствами связи наблюдения и подслушивания, Март во главу угла всегда ставил работу с людьми.

— А как иначе? — сказал он на инструктаже Умнику, который, по обыкновению, начал задавать кучу животрепещущих вопросов. Один из этих вопросов касался участия Директора в маскараде у поместья Саранова. — Как иначе, радость моя? Будь ты хоть весь с ног до головы утыкан спецаппаратурой и по уши залезь в глобальную информационную сеть, но, прежде чем добраться до какого-то определенного человечка, тебе придется плотно пообщаться с несколькими дюжинами других. Но, в отличие от нормальных оперов и иных государственных ребятишек соответствующего профиля, ты все должен сделать так, чтобы никто не обнаружил следов этого общения. Если хочешь еще немного пожить…

Разобравшись с Сарановым, Март поочередно посетил особняк Толхаева, мать Ли и квартиру ее сестры Алисы. Личный секретарь Григория Васильевича — Рурик визиту непрошеного гостя не удивился: без возражений впустил в дом, разрешил осмотреться и забрать фотографию, на которой Толхаев был запечатлен в школе консервативной дрессуры вместе с ее директором, наиболее выдающимися псами и персоналом — то бишь Соловьем и Маслом. Без лишних слов начертал на листке бумаги кладбищенские координаты, когда Март выразил желание посетить могилу усопшего. Создавалось впечатление, что секретарю такое не в диковинку — когда кто ни попадя прется в дом хозяина, задает вопросы и все подряд осматривает.

— Пес, значит? — налюбовавшись на фото и упрятав его в карман, бросил Директор.

— Ага, Пес, — Рурик пожал плечами. — Кличка такая. Хозяин так его звал. И все остальные — тоже. Сергей Николаевич Рудин.

— Подобрал на улице, пригрел, все дал… — задумчиво перечислил Март. — А он, значит, вот так… Ну и что — совсем конченая сволочь?

— Напротив, очень хороший человек, — взял на себя смелость высказать самостоятельное суждение Рурик — его васильковые зеркала души при этом посетило какое-то особое выражение. — Чистый, искренний, преданный… Как получилось такое — ума не приложу. Мне кажется, это какое-то чудовищное недоразумение. Мне кажется, что если Пес в чем и виноват — так это в том, что оказался таким неиспорченным и доверчивым.

— Вы хотите сказать, что его кто-то использовал? — напористо сделал вывод Март. — Или, паче чаяния, подставил?

— Ничего я такого не хочу, — буркнул Рурик, спрятав взгляд. — Я одно знаю: не мог он убить хозяина. Он… Ну, в общем, не такой он. Он, между прочим, спас его. Думаете, Гриша так просто первого попавшегося с улицы взял и облагодетельствовал? Как бы не так! Он, конечно, альтруист и меценат, но… но не до такой степени.

Март некоторое время сканировал худючую персону личного секретаря сверлящим взглядом — показалось, что Рурик знает больше, чем говорит. Однако к разряду врагов правую руку Толхаева отнести было нельзя — экстренно пытать секретаря для получения большей информации было бы неэтично. А вести долгие душещипательные беседы, рассчитанные на сознательность, некогда: имел место большой объем работы, которую предстояло закончить в сжатые сроки.

— Ладно, — подытожил Март. — Спасибо за фотографию. Извините за беспокойство…

Мать Ли, проживающая в пригороде Белогорска, общаться не пожелала.

— Что? Из Москвы? А-а-а — вот оно что! Из-за вас таких все и получается! — враждебно выпалила пожилая женщина в душегрейке, рассматривая нежданного гостя через почтовую прорезь в калитке. — Была одна дочка при мне — вторая раз в год наезжала на денек, моталась черт знает где. Все в этой вашей паршивой Москве. Теперь ни одной нету — исчезли куда-то.

— В смысле — исчезли? — неприятно удивился Директор. — Алиса что — тоже исчезла?

— Обе пропали! Обе — что тут непонятного? — желчно выкрикнула женщина. — Две недели уже как нету. А все из-за вас таких вот! Да чтоб вы все сдохли!

— Да вы хоть калитку откройте! — с горечью воскликнул Март. — Вы ведь даже не знаете, с кем разговариваете!