Лев Пучков - Собачья работа

Из окна, у которого расположилась Ли, прекрасно просматривалась тыльная сторона фармацевтического комбината Толхаева.

По периметру забора ярко горели галогенные лампы, освещая безлюдное пространство между складами, которые располагались на заднем дворе комбината.

Ли настроила бинокль и внимательно «прошлась» по сектору наблюдения. Объект №1: углубленный в землю просторный бокс с яркой надписью над металлическими воротами «Токсично! Без спецоборудования не входить!». Объект №2: запасные ворота в заборе комбината, отстоящие от бокса левее метров на пятьдесят. Объект №3: посыпанная гравием дорога, ведущая от бокса к воротам и с внешней стороны забора плавно переходящая в пыльную грунтовку, петлявшую по буеракам до диабаза, протянувшегося вдоль оконечности промзоны. Вот, собственно, и все – никаких трудностей.

У токсичного бокса – небольшая сторожка с витринным стеклом во всю стену. В сторожке двое – парный пост наблюдения. В 9.00 их сменит следующая пара, которая будет гонять чаи и резаться в карты до 21.00. Затем – следующая, и так – четыре пары по двенадцать часов. Раз в полтора часа к сторожке подъезжает на электрокаре проверяющий – перекинется парой фраз с охранниками и катит себе дальше, вдоль периметра. Парни вооружены – через витрину видна стойка с двумя помповиками. А в самом боксе никого нет – небольшая дверка в могучих воротах, оснащенных целой системой замков и проводной сигнализацией, выведенной на пульт охраны комбината, открывается один раз в сутки на пятнадцать минут – в промежутке между четырьмя и пятью часами утра…

– А не приврал ли ты, Геннадий, для красного словца? – пробормотала Ли, вскрывая пачку «Салема». – Может, пустышку тяну? – спрятавшись за подоконник, осторожно щелкнула зажигалкой, с наслаждением затянулась и в очередной раз отметила, что привычка рассуждать вслух с годами приобретает все более устойчивую форму. Может быть, это происходило из-за страшного внутреннего одиночества, из-за невозможности поделиться сокровенным с близким человеком, потому что не было его – этого человека. Сестра – божий одуванчик, Март – боевой агрегат, сгусток похотливой плоти, смотрит с вожделением, щерится ласково, а попробуй дай промашку – удавит одним движением, глазом не моргнет… Порой, в краткие промежутки отдыха, когда не нужно было анализировать детали предстоящих акций, Ли ловила себя на мысли, что пугается сама себя – в частности, своего отношения к мертвым. Она читала много книг, в которых описывались нравственные страдания людей, волею случая совершавших убийства, – эти товарищи, независимо от страны проживания и социального статуса, страдали из-за того, что вынуждены были поступать именно таким образом, убиенные снились им по ночам, отчего убийца вскакивал в поту и долго потом плакал навзрыд… Ничего такого с Ли не происходило. Она тщательно изучала особенности объекта и клиента, сделавшего заказ, хладнокровно умерщвляла первого, получала деньги и в любой момент была готова поступить точно так же со вторым, коль скоро он угрожал ее безопасности. Обладая прекрасной памятью. Ли помнила их всех за исключением погибших от ее пуль в период боевых действий. На войне знакомиться с жертвой необязательно: обстановка как-то не располагает. А эти, которых приходилось подробно разрабатывать и доводить до финиша в мирное время, – они ей не снились. Они просто продолжали присутствовать в ее сознании наравне с живыми, имея полноправный статус действующих лиц, иногда Ли вслух разговаривала с ними – как сейчас с Кулькиным…

– Надо будет заняться психикой, – констатировала Ли, делая глубокую затяжку. – Этак недолго и до цветных глюков! А все из-за тебя, Кулькин! Из-за таких, как ты…

Перед смертью Кулькин выдал на-гора невероятную историю. Жить хотел, не верил, что солнечным погожим утром, в собственном дворе, его безжалостно рассчитает совсем не боевая на вид пухлая дамочка в нелепом комбинезоне.

Вкратце суть такова: почти пять месяцев преступное сообщество, именуемое Вторым альянсом, не имеет возможности легализовать так называемый «черный нал» – незарегистрированные и неучтенные доходы от различных видов криминальной и около того деятельности. Раньше такой проблемы не возникало: входящий в состав правления Белогорпромбанка Григорий Васильевич Толхаев регулярно принимал у лидера альянса Саранова определенные суммы и отстегивал соответствующий процент Николаю Алексеевичу Пручаеву (владельцу банка, председателю правления, а по совместительству – лидеру Первого альянса), который размещал «черный нал» на различных позициях, превращая его таким образом в чистые деньги. Но пять месяцев назад взгляды Первого альянса на положение в обществе Второго альянса изменились – видимо, надоело наблюдать под боком жизнеспособного конкурента. Пручаев предложил платить пятьдесят процентов из «левого» дохода и уперся, не желая выслушивать доводы прежних клиентов, привыкших, что банк является самым надежным и постоянным средством для отмывания «грязных» денег.

– Вы что – не видите, что в стране творится? – нагло заявил он Саранову и Толхаеву, которые пригласили банкира на интимный ужин, дабы экстренно обсудить возникшие осложнения. – Я страшно рискую. Мы все рискуем! Или платите половину, или вообще… И никаких разговоров – это не только мое мнение, вы, надеюсь, понимаете…

Соратники переглянулись и прикусили языки – упоминая коллективное мнение, Пручаев дал понять, что давить на него не стоит, – за его спиной стоит сила, способная в случае открытой конфронтации уничтожить Второй альянс.

– Я тоже член правления и имею определенный вес, – напомнил Толхаев. – Ты что с нами делаешь, Николай? Ты же нас по миру пустишь!

– А вы не воруйте, с бандитами не водитесь, – дерзко заявил Пручаев – словно сам всю жизнь существовал на зарплату. – Живите по закону, налоги платите – на здоровье! Кто ж против? Вес он имеет… Вот не будет меня – рулите как вам вздумается. А пока я на месте – извольте делать то, что я скажу. Или убирайтесь из моего банка…

Второй альянс ушел с гордо поднятой головой: с того вечера Саранов собирал все «левые» доходы сообщества и складировал их до поры до времени в надежном месте. Естественно, в наше неустойчивое время такое положение дел изрядно нервировало членов альянса. Спустя два месяца выяснилось, что «черный над», собранный по крупицам, в общем составляет весьма внушительную сумму. Именно тогда встал вопрос об устранении лидеров Первого альянса. Факт был вопиющим и в региональной истории прецедентов не имел: сильные ребята просто-напросто выкинули из устоявшейся системы отмыва «черного нала» более слабых и забыли о них. Это было равнозначно очереди из автомата в живот – стоило ли церемониться с негодяями, позволившими себе так поступить со вчерашними компаньонами? Изрядно информированные источники сообщали, что вот-вот грядут всероссийские катаклизмы финансового характера – судьба «налички», не вкладываемой ни в какие предприятия, могла быть весьма печальной…