Лев Пучков - Собачья работа

– У нас свои законы, – веско бросил Кошель, закуривая наконец измочаленную сигарету. – Побазарим с глазу на глаз, замочим всех, и никаких делов… Звякнуть пацанам, чтобы привезли к тебе этих? – он достал из кармана сотовый телефон и выжидающе уставился на Пручаева.

– Спрячь телефон – он тебе по закону не полагается, – усмехнулся Николай Алексеевич. – Что за воры нонче пошли? На «Ниссане», с телефоном, в прикиде за… сколько стоит твой костюмчик?

– Ты мой клифт не трогай, – весело оскалился Вор, обнажив великолепные вставные зубы. – Все меняется, закон терпит. В области закон – это я. Че делать собираешься?

– Пока наблюдать, – мудро прикрыв глаза, заявил Пручаев. – Ты вот что – приставь своих пацанов смотреть за этим Рудиным и его командой. И за Толхаевым… Хотя сам Толхаев, естественно, на курок жать не собирается…

– На спусковой крючок, – поправил Вор. – Это писаки в книгах пишут, которые волыну токо на картинке видали, – «на курок». Можешь жать на курок сколько влезет – толку не будет. Чтобы волына шмальнула, надо жать на спусковой крючок… Я вот что думаю: а не провороним мы? Ты смотри, как он шустро Андрюшку сработал, – глазом моргнуть не успели! Хотя около него целая кодла при стволах торчала – могли бы упредить.

– Нет, надо, конечно, усилить охрану, поберечься, – согласился Пручаев, – это само собой… И вот что: дай своим команду – пусть смотрят, это понятно, а если вдруг что… Ну пусть тогда берут. Если вдруг что. Ты понимаешь?

– Все, расслабься, Алексеич, – успокаивающе помахал рукой Вор. – Дальше – моя забота. На дальняк не дам без надзору сходить. Все?

– И держи на всякий случай бригаду с тяжелым вооружением, – нахмурился Пручаев. – Мало ли… Ну чтоб – если вдруг что – подскочили по-быстрому. Если вдруг что. Понимаешь?

– С тяжелым – это как? – насмешливо прищурился Вор. – Сгонять в полк, попросить пару танков?

– Те «отморозки» – год назад – тоже с оружием были, – недовольно напомнил Пручаев. – А этот Рудин со своей бандой их за несколько секунд уложили – из «мелкашек». Мне эксперт рассказывал… Зря прикалываешься.

– Все – уже перестал, – посерьезнел Вор. – Щас поеду, организую все в лучшем виде. Хотя можно не то родиться – воскресенье. Этот «ворошиловский стрелок» еще дрыхнет без задних ног…

…Вор ошибался, предполагая, что «ворошиловский стрелок» дрыхнет без задних ног. На лужайке Школы консервативной дрессуры подходил к концу первый час внепланового занятия, Рудин изрядно устал, но пребывал в состоянии эйфории. Алиса была рядом – лучшая женщина всей Земли вообще и Белогорской области в частности. И не важно, что пришлось вставать ни свет ни заря, – ради Алисы Рудин был готов на многое.

В воскресенье школа не работала – за исключением того дня, на который выпадало ежемесячное представление. Однако Рудин, упирая на то, что псы Алисы страшно запущены, настоял на ежедневных тренировках по три часа – без перерыва на выходные.

– Но в воскресенье я могу только с утра, – смущенно потупилась Алиса. – В воскресенье я обычно делаю генеральную уборку и еду к матери – забирать Борьку. Так что мне надо успеть до двенадцати…

Рудина не смутило это обстоятельство – он не колеблясь согласился начинать занятия в восемь утра. А Ваня Соловей, вынужденный выступать в роли ассистента, был страшно недоволен – ему было непонятно, за каким чертом в такую рань нужно тащиться в школу, да еще в выходной день…

– Почему «мочи»? – удивлялась Алиса, наблюдая, как шнауцеры с неистовым восторгом треплют одетого в дрескостюм Ваню Соловья. – Словечко какое-то бандитское… Чем вас не устраивает «фас»?

– Вы заметили, наверно, что я стараюсь отойти от общепринятых стандартов, – сам удивляясь своему культуроречию, пояснял Рудин. – Сколько себя помню, вместо «фас» всегда использовал «мочи», вместо «фу» – «отбой», и вообще… Я, если вы заметили, стараюсь заключать команды в короткие обиходные фразы – создается видимость общения. Профессионал, естественно, понимает, что собака реагирует на интонацию и определенное сочетание звуков, но, используя постоянно вот эти обиходные фразы, он постепенно привыкает к тому, что не просто управляет животным, а как бы вам это… в общем, участвует в равноправном диалоге, что ли…

Алиса на несколько секунд отвлеклась – пыталась отозвать псов, увлекшихся процессом. Шнауцеры не реагировали – трепать ватного дядьку гораздо интереснее, чем сидеть и выслушивать нравоучения. Рудин, понаблюдав за отчаянными попытками Алисы взять контроль над ситуацией, зычно крикнул: «Отбой!», и псы послушно бросили Ваню Соловья и затрусили обратно.

– Вас они слушаются лучше, чем меня, – с некоторой досадой заметила Алиса, беря на поводки возбужденно фыркающих игрунов. – Я что-то не поняла: кто, в конце концов, в доме хозяин?!

– Это временно, – великодушно заявил Рудин, с удовлетворением отметив, что Алиса все чаще без всякого принуждения обращается к шутливой форме – явный признак если не полной победы над депрессией, то уж по крайней мере успешной борьбы с оной… – Просто они чувствуют мужскую силу и побаиваются. К тому же я профессионал, а вы в этом вопросе, извините, дилетант. Вы для них – мама. Добрая, любящая, которая Все прощает…

– А вы, стало быть, папа? – хитро прищурилась Алиса. – Папа, который может задницу надрать в любой момент… Ага?

Рудин неопределенно пожал плечами:

– Давайте попробуем еще раз. Не забывайте – первый порыв необходимо подавить: они должны броситься только после вашей команды. Иначе любой, кто достанет в непосредственной близости от вас портсигар, расческу или что-нибудь железное, будет подвергаться опасности… Ваня, давай!

Ваня Соловей тяжело вздохнул и медленно направился к Алисе, доставая на ходу из-за пазухи детский металлический пистолет. Псы уже не рвались вперед без команды – они сели, прижавшись к ногам Алисы, и угрожающе оскалились, подозрительно косясь на Рудина. Полюбовавшись на реакцию, Рудин негромко сказал:

– Вполне сносно. Давайте.

– Мочи! – с азартом крикнула Алиса, отщелкивая карабины на поводках. – Шнауцеры рванули к Ване и с ходу разобрались по функциям: одна клыкастая пасть вцепилась в руку с пистолетом, вторая сомкнулась на пробковом нашейнике, защищавшем горло ассистента.

– Очень даже сносно, – одобрил Рудин. – Можно отзывать.

– Хорошо, – Алиса припустила к треплющим Ваню псам, звонко крича:

– Отбой! Отбой, засранцы! Я вам сейчас покажу маму, мать вашу! Отбой!

– Однако! – усмехнулся Рудин, наблюдая за своей подопечной с доброй улыбкой. – Однако…

Воспитывая псов, а вместе с ними и Алису, Рудин не спешил исправлять типичную ошибку в формировании у животных ориентации на хозяина. Часто бывает так, что опытный дрессировщик вытесняет хозяина с почетного места лидера – особенно если собака молода. Чтобы этого не случилось, дрессировщик обычно присутствует на тренировке, подсказывает хозяину, что нужно делать, но не командует псами – это удел хозяина. Рудин игнорировал эту маленькую деталь. Он собирался завоевать Алису – всерьез и надолго. Сергей не читал пособий по женской психологии, но предполагал, что нужно действовать именно так: женщина видит, что ее питомцы признают Рудина за вожака стаи, сначала она этому противится, затем привыкает и принимает как должное. А поскольку человек быстро привязывается к четвероногим братьям и, живя рядом с ними, поневоле проникается их эмоциональными и чувственными приоритетами, через некоторое время Алиса должна смириться с мыслью, что вожак – Рудин, а она, Алиса, являясь членом стаи, должна Рудину принадлежать – а то загрызут к чертовой матери…