Евгений Сухов - Медвежатник

— У него есть недостатки?

— Нет. Одни положительные качества.

— Например?

— Во-первых, не нужно таскать ключей в кармане. — Часовщик дотронулся пальцами до лба и объявил: — Они находятся все в голове. А во-вторых, ключи невозможно забыть, подделать, украсть. Вы не находите, что это очень удобно?

— Вы правы, в этом есть определенные преимущества.

— А вы не могли бы нам все-таки продемонстрировать, как это будет выглядеть? — хмуро поинтересовался Некрасов. — Знаете, в некотором роде я консерватор и с подозрением встречаю каждое новшество.

— С превеликим удовольствием, — воодушевился старик. — Назовите мне любое семизначное число… Смелее, не стесняйтесь, — весело подбадривал он.

— Ну, предположим, — протянул в раздумье Некрасов, — шесть миллионов двести семнадцать тысяч триста сорок девять. Подходит?

— Отличное число. Нет ни одной повторяющейся цифры. Число сполна продемонстрирует все лучшие качества моего изобретения. — Он распахнул сейф. — Посмотрите сюда, на внутренней стороне тоже имеется набор цифр, их можно менять по вашему усмотрению. А теперь набираем шесть миллионов… так… триста сорок девять, вы сказали?

— Да.

— Отлично. Триста сорок девять… А теперь спрячем в сейф мой кошелек, — часовщик достал из кармана потертое кожаное портмоне и положил его на одну из металлических полок. — У меня в нем всего лишь медяки, но я дорожу им не меньше, чем нищий своей котомкой. Ха-ха-ха! А теперь я закрываю! — Он слегка толкнул дверцу. Раздался звонкий щелчок. — Все, господа, а теперь прошу вас. Попробуйте свои силы. Может быть, начнем с вас? — Точилин посмотрел на Некрасова. — Вы человек сильный и умный.

— А если я все-таки открою, — улыбнулся банкир, — что я буду иметь?

— Принимаю ваш вызов. У меня дома имеется уникальная коллекция часов. Признаюсь, я собирал их всю жизнь. У меня имеются часы даже семнадцатого и шестнадцатого веков. Представьте себе, карманные! Коллекция таких часов может сделать честь любому национальному музею. Если я надумаю их продать, то стану очень состоятельным человеком. К чему я это говорю: если вы откроете этот сейф, то вся моя коллекция будет принадлежать вам, но сначала я все-таки поменяю две циферки. — Точилин уверенно стал вращать колесо, раздался тихий щелчок, и дверца открылась. Он покрутил на внутренней стороне цифры, после чего мягко закрыл сейф. — А теперь я хочу услышать вашу ставку.

— Значит, вы говорите, что коллекционируете часы? У меня тоже к ним слабость. Но, в отличие от вас, я предпочитаю не антиквариат, а самые что ни на есть современные. — Банкир распахнул пиджак. К петельке пояса были прикреплены золотые часы. Некрасов бережно взял их в ладонь. Нажал большим пальцем на выпуклую кнопку, и крышка отворилась с мелодичным приятным звоном. — Эти часы я купил в Швейцарии в прошлом месяце, когда ездил на отдых. Они необычайно точные. И я очень доволен своим приобретением. Ну а в нашем банковском деле может быть решающим каждая минута, так что часы для меня — в первую очередь деньги. Так вот, против каждых ваших антикварных часов я могу поставить вот такие свои золотые. Принимаете?

Точилин мягко улыбнулся:

— Вы слишком великодушны. А потом я не хочу вас обманывать, мне будет достаточно тех часов, которые вы носите сейчас с собой.

Банкир неопределенно пожал плечами.

— Ну, если так… — после чего уверенно расстегнул золотую цепь и положил часы на стол. — Значит, вы утверждаете, что сейф имеет миллион комбинаций?

Его руки опустились на дверцу сейфа.

Губы часовщика сложились в доброжелательную улыбку.

— Миллион. Но вас, я думаю, это никак не должно смущать… А часы, судя по металлу, стоят не одну тысячу рублей, — уважительно протянул он.

Присутствующие с интересом наблюдали за происходящим. Сейф был установлен в самом центре огромной комнаты. Со стен кабинета за присутствующими с грустной укоризной наблюдали светские дамы эпохи Екатерины Великой. По углам были развешаны портреты гренадеров в парадных мундирах, глядя на которых каждый входящий мужчина ощущал себя подростком в обществе самодовольных самцов.

Банкиры, расположившись полукругом, сидели в мягких глубоких креслах и с чувством наблюдали за потугами Некрасова. Банкир, сняв с себя пиджак, старательно вращал колесо. В эту минуту он напоминал отважного капитана, готового вывести в шторм утлое суденышко. Однако никто из присутствующих даже не улыбнулся, и каждое движение Некрасова воспринималось ими почти как священнодействие. На лбу банкира выступили крупные капли пота — верный признак того, что работу он выполнял серьезную и крайне важную. А если судить по его окаменевшему лицу, то можно было сделать смелое предположение, что банкиры присутствуют на самой значительной сделке в его жизни.

Наконец Некрасов сдался:

— Все. Не могу. Видно, с моими швейцарскими часами придется распрощаться навсегда.

Точилин взял со стола золотые часы и, повернувшись к улыбающимся банкирам, произнес:

— Господа, наверное, мы с вами сойдемся во мнениях, что я их заработал честно.

— Разумеется, — за всех присутствующих произнес Лесснер, по праву хозяина кабинета. — Еще в дополнение к этому подарку прошу принять песочные часы. — Он подошел к дубовому шкафу, достал из него стеклянную колбу, запаянную с двух сторон, и произнес с ноткой грусти в голосе: — Это тоже реликвия: когда-то эти часы принадлежали самой Анне Иоанновне. Поговаривают, что с этими песочными часами она спускалась в пыточную избу и давала татям пять минут на раздумье, чтобы они покаялись в совершенных злодеяниях. Именно столько времени требуется, чтобы на дно упала последняя песчинка. Что я хочу сказать этим подарком? Наше время также ограничено: если вы его не остановите в ближайшее время, так кто-нибудь из нас уже завтра сделается банкротом.

— Спасибо, господа, я принимаю и этот подарок. А теперь взгляните, как быстро открывается сейф, когда знаешь набор цифр и умеешь обращаться с круговым замком. — Точилин повернул колесо сначала в одну сторону, слегка нажав, заставил его немного сместиться, после чего повернул в другую. Затем взялся за колесо поменьше и принялся вращать его так же сноровисто. Торжествующе посмотрел на примолкших банкиров и уверенно потянул за ручку. Сейф мягко распахнулся.

— Браво! — похлопал слегка в ладони Лесснер. — Браво. Вы, право, как факир на арене цирка. Нам остается только восторгаться таким мастерством.

— Хочу вам сказать, что господин Некрасов не открыл бы его даже в том случае, если бы надумал выбросить его с высоты Сухаревской башни. Сейф сделан из железа очень сильного сплава. Самое большее, на что он способен, так это слегка деформироваться. Но, сами понимаете, что денежки от удара не исчезают.