Евгений Сухов - Крысятник

Серый с Гончаром дружно захохотали.

— Действительно, лес… Ты посмотри, какая вокруг замечательная природа, как легко здесь дышится! Через неделю повсюду зажурчат ручьи, защебечут птицы… Но ты этого никогда не услышишь.

— Что вы от меня хотите? У меня ничего нет, ничего!

— Не столько тебя жаль, сколько твоих близких, — продолжал Серый задушевным тоном. — Ты даже не представляешь, как им тяжело будет обращаться в милицию по поводу твоего исчезновения.

— У меня ничего нет! — долдонил пленник.

— Да, некоторые люди не умеют ценить дружеское расположение… А ведь ты сначала мне очень понравился. — Держа «вальтер» наготове, Серый подал знак Гончару. — Может, ты найдешь общий язык с этим упрямцем?

Гончар коротко хохотнул. Неприятно, дико. Его смех больше напоминал вопль гиены, почуявшей добычу. Он приблизился вплотную к пленнику и прогудел:

— Какой красавчик, видно, баб имеет целый гарем… Только надолго ли? — Удар кулака пришелся парню в лицо. Нижняя губа того мгновенно лопнула, брызнув на почерневший снег кровью. — Какая жалость, какая жалость! — сочувственно запричитал Гончар. — Ах, какой замечательный портрет испортился! Больно?

— Больно, — плаксиво подтвердил пленник.

— Ничего, сейчас я тебя подлечу. — Гончар со всего размаха нанес еще один удар. — Господи, что же это такое происходит? У тебя никак от волнения глазные сосуды полопались. Видел бы ты, на кого стал похож! Вылитый урод. Теперь тебя подруги бесплатно любить не будут, даже не надейся.

— Где деньги? — жестко спросил Серый.

— У меня их нет. — На этот раз голос скупщика прозвучал не так уверенно.

— Я просто диву даюсь, — возмутился Гончар. — Из-за каких-то зеленых бумажек он готов под землю лечь! Не знает, наверное, что фраеров жадность губит.

— Что ж, это его проблемы, — в голосе Серого прозвучало соболезнование. — Лично мне больше время терять не хочется — в казино уже начинается самая игра. Так что будем прощаться.

— Прощаться? — в голосе несчастного затеплилась надежда.

— Посмотри туда. — Серый ткнул стволом в темноту, где зияла узкая яма глубиной в человеческий рост. — Мы зароем тебя по горло. Знаешь, сколько может прожить человек в таком положении?.. Всего лишь три дня, проверено на практике. Это при самом благополучном раскладе, когда земля теплая, а сверху греет солнышко. В это время года ты можешь рассчитывать всего лишь на несколько часов. Впрочем, скоро ты сам убедишься…

— А ну, пошел! Прыгай вниз! — заорал Гончар.

Пленник попятился, стараясь держаться подальше от края своей могилы. Ударом ноги Гончар угодил ему в солнечное сплетение, заставив согнуться пополам.

— Глубже дыши, — посоветовал Гончар, — а то сдохнешь раньше времени. — Ухватив стонущего антикварщика за волосы, он ударил его коленом в лицо, подволок к яме и столкнул вниз.

Серый присел на корточки и, помахивая стволом, заговорил:

— До чего же может довести человека упрямство! Это надо же, какая незавидная участь быть закопанным живым где-то на окраине Москвы! Хочешь, я расскажу, что будет с твоими останками, скажем, месяца через полтора, когда окончательно растает снег? Сначала твою голову, торчащую из земли, обглодают бродячие псы, которых здесь несметное количество. А потом, немного позже, когда у молодежи начнут бурлить гормоны в крови, на твои останки натолкнется какая-нибудь влюбленная парочка, ищущая уединения. Твои кости никогда не опознают и зароют на краю кладбища, где обычно закапывают всяких бродяг… Ну, что стоишь? — прикрикнул Серый на ухмыляющегося Гончара. — Закапывай его.

— Это мы мигом! — радостно воскликнул Гончар и, подняв с земли лопату, принялся засыпать корчащееся в яме тело. Комья глины, шурша, рассыпались по куртке, разбивались о задранное к ночному небу лицо.

— Постойте! — отчаянно закричал пленник. — Я все скажу!

Ухватившись за край ямы, он попытался выбраться, но удар ногой в челюсть вновь опрокинул его в яму.

Серый порылся в карманах, достал пачку сигарет. Изящным щелчком выбил одну и, жадно вдыхая ароматный дым, закурил.

— Ты, однако, опоздал, парень. У меня нет привычки долго уговаривать своих клиентов. Признаюсь, я рассчитывал на твои бабки. Уж очень мне не хотелось идти в казино пустым. А ты подвел меня, не пожелал делиться. Сам пойми, как мне людям в глаза смотреть, если я заявлюсь на серьезную игру, имея в кармане каких-то несчастных десять тысяч баксов?

Пленник сидел на самом дне ямы. Воля его была парализована, в расширенных зрачках мерцал животный ужас. Он перестал обращать внимание на комья земли, что падали ему на плечи, спину и уже полностью засыпали голени.

— Я все скажу… деньги у меня дома… Только не убивайте меня… п-прошу вас. У меня престарелая мать. Она не переживет этого.

Серый бросил горящий окурок в яму, удачно попав пленнику за шиворот. Сначала тот даже не замечал жалящего огня. Казалось, все чувства у него были заблокированы, и сам он находился в глубокой прострации. Лишь когда из-под воротника повалил дым, он наконец нашел в себе силы пошевелиться, чтобы вытряхнуть тлеющую сигарету.

Гончар вновь развеселился — эхо разнесло по округе безжалостный хохот гиены. Серый лишь скупо улыбнулся.

— Знаешь, твои слова способны разжалобить даже камень, а что говорить о таком мягком человеке, как я! Считай, что тебе сегодня крупно повезло. Итак, где ты прячешь деньги?

— В кухонной плите, в духовке, — выдавил из себя пленник. — Внутри большая металлическая коробка. В ней тридцать тысяч долларов.

— А ты, оказывается, большой оригинал. Как тебя зовут?

— Виктор.

— У тебя богатое воображение, Витек. А если бы твоя престарелая мать нанесла тебе визит и вздумала испечь пирог своему любимому сыночку? Сгорели бы твои денежки синим пламенем. — Согнав с лица улыбку, Серый добавил: — Если денег там не окажется, я тебя самого поджарю на огне до хрустящей корочки… Ключи у тебя? — обратился он к напарнику, не называя его по имени.

— А как же! — откликнулся Гончар.

— Тогда присыпь-ка нашего нового друга по пояс. Пусть знает, что мы не шутим. Я тебе позвоню на мобильник, и, если денег не окажется, просто пристрели его и закопай. Ненавижу бродячих собак. Незачем оставлять им дармовое угощение.

Сунув связку ключей в карман, Серый сел в машину и, стараясь не ухнуться в колдобину, вырулил на трассу.

Обратная дорога всегда короче. Он уложился за двадцать минут. В этот раз темнота в подъезде была помехой, и Серый не сразу сумел отыскать замочную скважину. Бдительная старушенция не высунулась. Скорее всего она уже спала или просто ворочалась в постели с боку на бок, вспоминая славные времена, когда мужчин живо интересовало, что находится у нее под юбкой.