Евгений Сухов - Крысятник

— Проходи, — сказал Михаил. — Вот стул, садись… Да ты не робей, мы не кусаемся.

— Видел я, как вы не кусаетесь, — буркнул Генерал, покосившись на Шибанова. Продолжая бормотать что-то невразумительное, он приблизился и сел на краешек предложенного стула.

— Вижу, тебе не нравится в милиции, — улыбнулся Михаил.

— А вы мне назовите хотя бы одного человека, которому бы здесь нравилось! — с неожиданным вызовом произнес Генерал. — Не считая, конечно, самих мусо… гм, ментов.

Встреча начиналась интересно. Собеседник напоминал иглокожего, распустившего ядовитые колючки во все стороны.

— То ли будет, если ты нам вдруг чем-то не понравишься, — мило улыбнулся Михаил.

— К тебе здесь пока что с пониманием относятся, — подключился Шибанов, — по-приятельски, можно сказать.

Генерал поморщился:

— Ничего себе, по-приятельски! Вломились в мою хату двое мордоворотов, шороху на весь подъезд навели и уволокли на Петровку!

Самый благоприятный момент, чтобы проявить разумное великодушие. Можно было бы даже вызвать бойцов и в присутствии задержанного слегка укорить их за жесткое обращение. Иногда такой спектакль помогает установить взаимопонимание. Шибанов даже поднял трубку, чтобы добросовестно сыграть роль «доброго мента», но, натолкнувшись на жесткий взгляд Генерала, понял, что подобный номер с ним не пройдет и действо сорвется, не дотянув до конца первого акта. Перед ним сидел умный и очень внимательный собеседник, который мгновенно распознает любую фальшь. С таким следовало вести себя как можно естественнее.

— Извини, — сказал Шибанов, — так уж получилось, просто нам нужно было побыстрее с тобой переговорить.

— Ага! — враждебность из голоса задержанного не исчезла. — А зачем нужно было цирк на пятачке устраивать? Меня Лимон, если узнает, что я мента пригрел, со свету сживет!

— Не узнает, — пообещал Шибанов.

— Кстати, а почему тебя Генералом зовут? — спросил Михаил, чтобы перевести беседу в нейтральное русло.

— А-а, — махнул коренастый рукой. — В прапорщиках три года отслужил… Чем от генерала отличаюсь? Звезды-то у нас одинаково расположены, только у него они большие, а у меня маленькие. Ладно, напрасно ты мне в душу лезешь, я уже рассказал твоим коллегам все, что знал.

Михаил усмехнулся:

— Но нам-то не рассказывал.

— У меня уже язык заплетается одно и то же говорить!

Невидимые ядовитые колючки продолжали топорщиться, но у Михаила не было ни времени, ни желания гладить такого несговорчивого типа по шерстке.

— Вот что, Генерал, — сухо сказал он. — Я не собираюсь тут с тобой ворковать. Считай, что лимит терпения у меня исчерпан. Если ты не прочувствуешь, то обещаю тебе несколько незабываемых ночей в обезьяннике… Кстати, как поживает твой сын? Давно не виделись? — безмятежно спросил Михаил, поигрывая газовой зажигалкой.

Враждебность Генерала сменилась откровенной растерянностью. Теперь он понимал, что на Петровке не только успели ознакомиться с его личным делом, но также изрядно покопались в его далеком прошлом.

После развода Генерал не баловал сына вниманием, а когда спохватился, было уже поздно. Парень успел подрасти и обзавестись приятелями — такими же никчемными балбесами, каким стал сам. Сколько ни пытался Генерал наставить сына на путь истинный, тот упрямо шел по выбранной скользкой дорожке, пролегавшей по самому краю пропасти. В прошлом году парень чудом избежал решетки — в деле о сбыте наркотиков он проходил как один из главных свидетелей, но менты всегда могли направить дело на доследование. И худшие подозрения Генерала подтвердились.

— Хочу сказать тебе по секрету, — понизил голос Михаил, — что в известном тебе деле открылись новые обстоятельства. Не исключено, что оно будет пересматриваться заново. И тогда твоему сыну может грозить срок.

Генерал потемнел лицом:

— Запугиваете? Хотите заставить меня на своих стучать?

— Это кто же тебе «свои»? — вмешался Шибанов. — Может быть, Лимон? Или беспредельщики, которые антикваров мочат?

Михаил подался вперед:

— Мы только хотим гадину вычислить, что между вами завелась и наводки убийцам дает. Поможешь — не только на твои мелкие грешки глаза закроем, но еще и сыну твоему поможем… В разумных пределах, разумеется.

— Хорошо, — сдался Генерал. — Спрашивайте…

— А ты попробуй своими словами.

— Ну, я антиквариатом давно занимаюсь. Торговал сначала иконами. Был период, когда они очень хорошо шли за рубежом, а старухи продавали их буквально за копейки. По деревням ездили. Большие деньги имели… Потом появился спрос на ордена и медали. Они шли очень хорошо, особенно дореволюционные — на них камушки дорогие и золото высшей пробы. А сейчас несут и спрашивают в основном женские украшения. — Генерал задумался и продолжал: — На первый взгляд может показаться, что нас, скупщиков, много, но это не так. Мы все друг друга давно знаем, и прорваться в наш круг не так-то просто. Конечно, у нас тоже есть своя текучка кадров, но человека мы всегда берем по рекомендациям, как, например… — Он запнулся, укоризненно покосившись на Шибанова. — Но если новичок нам чем-то не понравится, то мы даем ему отбой.

— И как же это происходит?

Генерал выразительно хмыкнул:

— Методом убеждения.

— Бьете, что ли?

— Зачем? Беседуем. Убеждаем человека найти себе другое хобби.

— А если он все-таки не пожелает уходить?

— Как так не пожелает? — искренне возмутился Генерал. — Я так, например, за свое место насмерть бился и биться буду!

— Вот! — оживленно воскликнул Михаил. — А если кто-то на негостеприимный прием обиделся и захотел отомстить?

Генерал усмехнулся:

— Всем подряд? А заодно и рэкетирам Варяга?

— А Лимон? — подкинул другую версию Шибанов.

Пальцы Генерала зашевелились, как щупальца осьминога:

— Я уже размышлял по этому поводу и могу сказать вам однозначно: нет! Несмотря на всю напускную крутость Лимона, кишка у него тонка. А потом ему просто невыгодно нас в расход пускать. Ему точка такой стабильный доход приносит, что нет ему резона скупщиков грабить.

— От наших рабочих версий ты камня на камне не оставил, — признал поражение Михаил. — Ну, так теперь выдвигай свою!

Лицо Генерала слегка дрогнуло, лоб избороздили морщины:

— А, ладно, чего уж тут темнить, когда такие дела заворачиваются… На днях одного из наших подкараулили и в лес вывезли. Там живьем закопать грозились, если не скажет, где деньги прячет. Пришлось отдать. А это ведь не просто деньги, а оборотный капитал, благодаря которому мы все и крутимся! Парень теперь работать не сможет…

— Он что, жив остался? — быстро спросил Михаил, с трудом сохраняя спокойствие. — И ты можешь его назвать?