Евгений Сухов - Крысятник

Та же история с карманниками, промышлявшими на рынках, которые вне места своей «работы» ведут себя безобиднее новорожденных младенцев.

Карманник привыкает к территории своего промысла так же основательно, как щука — к родной заводи. В этом отношении Малыш не отличался от остальных щипачей. Точнее, являлся классическим представителем своего племени. Промышлял он в основном в ГУМе, толкаясь у входа или шастая по этажам в поисках подходящего лоха.

Об этой его привычке знали многие, но никто из оперов даже не пытался отловить Малыша, понимая, что это дело не только непростое, но и очень хлопотное. В случае малейшей опасности карманник бросал добычу на пол, а сам падал рядом, пуская изо рта пену и прикидываясь эпилептиком, что мгновенно находило сострадание у собравшейся толпы. Малыш вообще считался фартовым щипачом. Не у каждого встретить такую завидную судьбу — за пятнадцать лет интенсивного труда лишь дважды оказаться на зоне. Оба раза сроки были невелики, и само пребывание на зоне больше смахивало на непродолжительную экскурсию.

Чертанов с Малышом был знаком. И даже дважды доставлял его на Петровку для профилактической беседы. Малыш пыхтел сигаретой, беззащитно, почти по-детски улыбался и даже давал клятвенные заверения, что последний грош им был украден едва ли не в позапрошлом столетии. Подобные сказки в душе опытного опера вызывали понятный скептицизм.

Теперь пришло время повидаться с Малышом. Натянув куртку, Михаил отправился в ГУМ.

Малыш появился в универмаге ближе к вечеру, когда толпы приезжих, подрастеряв за день бдительность, ринулись к дорогим витринам, чтобы, подобно торнадо, снести на пути своего следования любую броскую вещь. Сумерки — праздник для щипачей. Остается только выбрать клиента порассеяннее и, пристроившись рядышком, основательно поковыряться в его карманах.

Чертанов, с высоты второго этажа, с интересом наблюдал за Малышом, который стоял спокойно, лишь временами озабоченно посматривал на часы. Щипач напоминал обыкновенного посетителя, поджидающего в толчее приятеля. Своим неброским росточком он не вызывал у покупателей ни малейшего подозрения.

Чертанов усмехнулся, подумав о том, сколь широко распахнулись бы от изумления их рты, если бы они узнали, что Малыш является едва ли не самым искусным вором столицы. Ежемесячный «заработок» коротышки составлял доход предпринимателя средней руки. И никаких налогов.

Щипача следовало ловить за руку, привлекая на свою сторону потерпевшего. Но как это сделать, если опытный карманник во время работы превращается в оголенный нерв и чувствует опасность почти физически?

Лицо Малыша, как обычно, сохраняло наивное, почти детское выражение. Но опытному оперативнику было видно, как беспокойно бегали его глазки. Вот, в праздной толпе он отыскал жертву — лощеного пузатого дядьку в короткой распахнутой дубленке. Мужчина был слегка суетлив, часто залезал во все карманы, выуживая из каждого по толстенной пачке банкнот. Подолгу останавливался у витрин и снова хлопал себя по карманам, проверяя, на месте ли деньги.

Мечта любого карманника — по-другому его не назовешь. Скорее всего, дядька прибыл откуда-нибудь из Сибири, где нефти больше, чем пресной воды. Глаза у мужчины сверкали, на лице был написан откровенный восторг — даже неискушенному наблюдателю было видно, что он готов потратить в универмаге накопления последних десяти лет. Лоб, собравшись в мелкие складки, отражал активный мыслительный процесс — с какого этажа все-таки следует начинать? Незаметно оглядевшись, Малыш праздной походкой направился к мужчине. У сибиряка из накладного кармана дубленки острым уголком торчал кожаный «лопатник», притягивающий к себе взгляд карманника. Чертанов, спрятавшись за угол, навел на него видеокамеру, многократно увеличив изображение Малыша. Их разделяло по меньшей мере пятьдесят метров, а ощущение было такое, что щипач стоит на расстоянии вытянутой руки. Он даже не смотрел в сторону сибиряка, удивленно разглядывающего что-то в витрине, прошел мимо, лишь коснувшись его локтем. Но «лопатник», будто бы повинуясь какой-то волшебной силе, скользнул в рукав к Малышу, где и растворился.

Чертанов быстро спустился вниз и перехватил щипача у самых дверей, негромко окликнув:

— Малыш!

Карманник, приостановившись, втянул голову в плечи, будто бы опасался возможного удара, а потом, не поворачиваясь, произнес неприязненно:

— Ну вот, опять, никуда от вас не спрячешься! О чем будет базар, начальник?

Он резко развернулся. Вот уже и нет простодушного невысокого мужичка, а есть злобный карлик, способный вцепиться обидчику клыками в горло.

Чертанов усмехнулся, подумав о том, что сейчас Малыш напоминает росомаху — такой же взъерошенный и свирепый.

— Остынь, — грубовато сказал он. — И не скаль зубы — они мне не нравятся. Что у тебя в рукаве?

— Пусто, — неприязненно прошипел Малыш.

— А ты тряхни рукавами.

— На, смотри, — он старательно помахал руками.

«Лопатника» не было. Впрочем, для щипача такого класса это было не удивительно. Успел заныкать добычу куда-нибудь в штанину, а может, уже и от бумажника по дороге избавился, виртуоз…

— Я-то посмотрел, — сказал Чертанов. — Теперь твоя очередь.

Он перемотал пленку и включил воспроизведение. На крохотном экране появилась фигурка Малыша. Вот он поравнялся с дядькой, и майор нажал кнопку «стоп». На экране отчетливо запечатлелись пальцы Малыша, дернувшиеся по направлению чужого кармана.

— Думаю, для следствия этого будет достаточно, — слукавил Чертанов и, поймав шальной взгляд Малыша, строго предупредил, отводя в сторону видеокамеру: — Не вздумай! Не хочу тебя огорчать, Малыш, но это срок. И теперь уже немалый. У тебя ведь рецидив.

— Послушай, начальник, — в голосе Малыша появились просительные нотки, — может быть, договоримся? — Чертанов медлил, упаковывая видеокамеру в футляр. — Начальник, ну не чурбан же ты, в натуре, должок за мной! Чего-нибудь надо от меня? Все сделаю!

— Хорошо, — после некоторого колебания произнес Чертанов, — я слышал, что ты с Репой в корешах ходишь? Устрой мне с ним встречу.

— Репа — человек правильный, с красноперым встречаться не станет! — отрезал Малыш. — Западло это.

— Ну, как знаешь, — равнодушно пожал плечом Чертанов и, надев ремешок видеокамеры на шею, вытащил наручники.

— Постой, начальник, — слегка отстранился Малыш. — Ну ты че, в натуре? По-хорошему, что ли, перетереть нельзя? Давай как-нибудь утрясем, чтоб все путем, а не халям-балам.

— Я свое слово сказал, — жестко произнес Чертанов.

— Ладно, устрою я тебе встречу, — вздохнул Малыш. — Только ты «ширман» — то с пальчиками сотри, — голос щипача проникновенно дрогнул.