Евгений Сухов - Крысятник

— Я вижу, — процедил Чертанов, — что дело значительно продвинулось. У прокуратуры появился на примете один подозреваемый, так? Но пытаться меня расколоть бесполезно, я крепкий орешек. И в этой квартире я никогда не бы-вал! — произнес он по слогам.

Прокурор скептически хмыкнул:

— А что вы, собственно, раскипятились так?.. Поберегли бы свои нервишки. Никто вас пока ни в чем не обвиняет… Давайте-ка лучше займемся свидетелями. Кто у нас там сейчас на очереди? — обернулся прокурор к участковому, растерянно топтавшемуся у самой двери.

— Одна пожилая пара… соседи с четвертого этажа. Говорят, что видели тех, кто приходил в эту квартиру.

— Зовите, интересно будет поговорить.

— Послушай… как там тебя… Не имею чести знать…

— Кирилл Степанович Гордеев, — с улыбкой подсказал прокурор. Он был из тех людей, которых совершенно невозможно вывести из равновесия.

— Что ты во все вмешиваешься, Гордеев? Это мое дело, ясно тебе?!

Улыбка у прокурора была очень доброжелательной, такую физиономию можно встретить только у Деда Мороза на новогодней елке.

— Вы, кажется, хотите поссориться с прокуратурой? — ласково осведомился он и, не дождавшись ответа, добавил в той же мягкой манере: — Если нет, тогда прошу без хамства.

Победно махнув тряпкой, из ванной комнаты вышла уборщица и, ни на кого не взглянув, прошла в коридор, стукнув на прощание пустым ведром о косяк. На смену ей явился участковый, из-за спины которого опасливо выглядывали пожилые мужчина и женщина.

— Вы проходите, — весело распоряжался Гордеев. Было видно, что он умеет располагать к себе людей и проделывает это с немалым удовольствием. Его лицо так и лучилось обаянием. — Садитесь, пожалуйста, вот сюда. Вам удобно? Труп покойного хорошо видно? — Получив утвердительный ответ, он обрадовался: — Прекрасно! А теперь расскажите, что вы видели во дворе.

Старик слегка поерзал на диване и заговорил, растягивая слова:

— Я поздно ложусь. Как-то не получается рано. То одно нужно сделать по хозяйству, то другое… А вчера еще и сердчишко прихватило. Ну, около часа ночи слышу: машина подъехала. Дверцами — хлобысь, а сами: бу-бу-бу. Я подошел к окну и увидел, что из машины четверо вышли. Двое мужчин и две ба… гм, женщины…

— А что за машина была, конечно, не разобрали?..

— Как это — не разобрал? — обиделся свидетель. — Я же вам не какой-то там пень замшелый, в моделях иномарок разбираюсь. Внедорожник «Тойота Прадо» это был. У меня зять на таком же ездит, чтобы вы знали! Приехавшие о чем-то поговорили во дворе и в подъезд вошли. Шумно себя вели, думаю, многих они переполошили.

— А вы можете сказать, они попали в квартиру или нет?

Старик посмотрел на жену, как бы спрашивая у нее совета, а потом отвечал:

— Похоже, что хозяин их не впустил, потому что они чего-то наверху у двери шумели, и вскоре все затихло.

— Понятно, — протянул Гордеев. — А лиц этих людей вы случайно не рассмотрели?

— Рассмотрел, — почему-то смущенно ответил свидетель. — Особенно хорошо я того запомнил, который за рулем был. — Тут, наклонившись к Гордееву, он понизил голос: — А это, простите, кто будет? — Взгляд пенсионера был устремлен на Чертанова.

— Не переживайте, — нарочито громко произнес Гордеев, — это наш сотрудник. Мы занимаемся одним делом.

— Вон оно как! — удивленно протянул старик. — Уж больно товарищ на того похож, что за рулем джипа был. Стрижка короткая, лицо волевое, глаза колючие… — Уже с некоторым сомнением свидетель добавил: — Хотя, может быть, я и ошибаюсь, все-таки в темноте все происходило и далековато. Что разглядишь с четвертого этажа?

— А вы не разглядели, во что был одет запомнившийся вам гражданин?

— Разглядел… Вот такая же куртка и была, — показал старик взглядом на Чертанова. — Так ведь, Марьюшка? — обратился он к супруге, которая за время разговора не проронила ни слова.

— Конечно, так, — охотно согласилась она.

Но по ее лицу было видно, что она согласилась бы с мужем даже в том случае, если бы он принялся утверждать, что можно перемешать лед и пламя.

— Вот видите, — с явным облегчением протянул старик. — Бывают же такие чудеса, а?

Прокурор поднялся и протянул на прощание свидетелю руку:

— Спасибо, вы нам очень помогли.

— Я всегда готов помочь следствию, — растроганно произнес тот, задерживая ладонь прокурора в своей руке.

— Если вспомните еще какую-нибудь подробность, то сообщите нам, пожалуйста.

— Обязательно, — пообещал старик, покидая комнату.

— Вы тоже в чудеса верите? — осведомился Гордеев у белого как мел майора.

— Копать решил под меня? — выкрикнул Чертанов. — Ну, копай, копай! Может, внеочередное звание заработаешь!

— Может быть. Но в настоящее время меня больше интересует другое. Имеется ли у вас личный автотранспорт, и если да, то какой марки?

Михаил Чертанов широкими шагами шел к выходу, но, задержавшись на пороге, он оглянулся через плечо и зло бросил:

— Той самой марки! «Тойота Прадо»!

Должность начальника третьего отдела в управлении занимал полковник Михаил Михайлович Елизаров. Этот отдел занимался внутренними расследованиями, точнее, осуществлял надзор за своими же сотрудниками. А кому нравится, когда за ним надзирают? Уж не сотрудникам милиции, это точно. И, при всей своей известности, Елизаров популярностью среди коллег не пользовался.

Внешне Елизаров был совершенно не примечательным человеком. Встретишь такого в толпе и взглядом не зацепишь. Невысокого росточка, узкоплечий, он даже ходил как-то очень нескладно, прижимаясь к стеночке, как будто бы опасался, что более крупные особи мужского пола способны затереть его в узком коридоре. На тонком носу — очки, простые, без всяких изысков. Они без конца спадали на кончик носа, и их обладателю во время разговора постоянно приходилось водружать очки на место указательным пальцем. И лишь глаза — умные и очень внимательные — смотрели на собеседника настороженно и прямо, как будто бы подвергали сомнению каждое произнесенное слово.

Последние иллюзии у собеседников рассеивались сразу после того, как Елизаров начинал говорить. Голос у полковника был необыкновенно сильный, какой можно встретить разве что у оперных певцов. И он умел им пользоваться.

Елизаров оторвал взгляд от листа бумаги, на котором остро заточенным карандашом вычерчивал какие-то каббалистические знаки, и посоветовал своим звучным голосом:

— Вы не торопитесь, рассказывайте подробно.

Собеседником Елизарова был мужчина лет пятидесяти с густой седой шевелюрой, которую он основательно взъерошил, прежде чем продолжать:

— Их четверо было, это точно. Я с ночной смены возвращался и хорошо их рассмотрел. Две девушки, очень симпатичные, и двое мужчин. Они сначала сигналили, хотя это не очень приятно, когда в час ночи кто-то сигналит под окнами. И вели себя они довольно шумно, не то так громко разговаривают, не то ссорятся. Сделаешь таким замечание, тебе же морду набьют.