Евгений Сухов - Бубновый туз

— Посмотрите повнимательнее, у вас что-нибудь пропало? — спросил Сарычев.

Безрадостная картина царила и в других комнатах. Грабители просто вытряхнули содержимое шкафов на пол. Сарычев случайно зацепил одну из банок — перекатившись, она издала какой-то жалобный звук.

Абрам Гусман вдруг застыл, словно увидел нечто ужасное. Лицо его покрылось бледностью, а на крупном носу отчетливо проступили красные сосудики.

— Я не хочу сказать, что я был богатый человек, но вот в этом шкафу у меня имелись сбережения на старость. — Он показал дрожащей рукой на распахнутый шкаф.

Сарычев подошел к шкафу.

— В этом?

— Да, на третьей полке. Золото… Знаете, я аптекарь, золото мне необходимо в работе. Ну и кое-что откладывал…

— Сколько было золота?

Гусман безнадежно махнул рукой:

— А разве теперь это имеет какое-то значение? Вы его все равно никогда не найдете. Золото — это такой товар, который уходит очень быстро и не любит одного хозяина. Сегодня оно здесь, а завтра будет где-то еще.

— Посмотрите повнимательнее, у вас было еще что-нибудь ценное?

— Я хочу посмотреть свой кабинет….

Они прошли по коридору. Гусман осторожно открыл дверь в кабинет. Звякнула, откатившись в сторону, металлическая банка. На лице фармацевта отразилась безнадежность. Именно так должен выглядеть человек, который потерял в своей жизни последнее. На лице не видно даже тусклой надежды на благоприятный исход. Полнейшая безнадежность. Старик сделал крохотный шажок — переход из состояния надежды в безысходность самый тяжелый. Надломилась даже крохотная соломинка, за которую он пытался держаться.

Лишившись сил, Абрам Гусман так и опустился среди склянок, обхватив голову руками.

— Вон, — кивнул он на металлическую жестяную банку. — В ней было все мое состояние… Еще верил… Надеялся… Однако выгребли все подчистую, сволочи!

— Что в ней было?

— В ней были броши, колье, кольца… Некоторые вещи просто уникальные. Я собирал их всю жизнь, думал достойно встретить старость, и вот на тебе! Дождался!

Игнат Сарычев поднял банку. Покрутил в руках.

— Но здесь написано «Яд», — недоуменно сказал он.

Фармацевт невесело хмыкнул:

— А вы бы хотели, чтобы здесь было написано «Сокровища бедного еврея Абрама Гусмана»? Я вас правильно понимаю?

Ситуация была не самая подходящая для веселья, но Сарычев не сумел удержаться от улыбки.

— Тоже верно.

— Ну, конечно, всем весело! Даже представителям власти весело, только бедному Абраму Гусману как-то не до смеха.

— А откуда у вас такие ценности?

— А все оттуда же… Это наши фамильные накопления. Лекарства всегда стоили дорого. Бедному Абраму тоже нужно как-то кормить свою семью, вот и приходится торговать так, чтобы не было в убыток. Люди мне камушки, а я им нужное лекарство… Вот так и пострадал за свою доброту.

— Много там было драгоценных изделий?

— А целая банка! Битком набитая.

— Сможете дать их описание?

— Конечно же! Ведь я же не украл свои камушки, а честно заработал, поэтому помню каждую вещицу. — Гусман поднялся. — Найдите этих сволочей! — в ярости прошептал он. — Ничего для этого не пожалею!

— Сделаем все возможное, — уверил его Сарычев. — Только ответьте мне: кто мог знать о том, что в этой банке у вас находятся драгоценности?

— Вы думаете, что бедный еврей Абрам делал из этого какой-то секрет? Более доверчивого человека, чем старый Гусман, вы не отыщете во всей Москве. Уважаемых людей я принимал у себя в кабинете… Можно было догадаться, что в ней лежит. А людей ко мне приходило много.

— Понятно.

— Теперь у меня к вам есть вопрос.

— Задавайте, — кивнул Сарычев.

— Так я свободен?

«Занятный дядька», — губы Игната опять невольно растянулись.

— А вас никто и не арестовывал. Можете идти куда хотите.

— Э-эх, вот только куда мне податься от этого разорения!

Мария Феоктистова понимала мужчин. Сколько их было…

Нет, лучше не вспоминать. С некоторыми из них у нее были мимолетные романы, которые не продолжались больше одной ночи. В душе они ничего не оставляли, кроме разве что досады. О таких случаях она старалась не вспоминать, понимая, что это было всего лишь проявление женской слабости. Поддалась соблазну, поверила ласковым речам, в результате чего оказалась под одним одеялом с мужчиной.

Продолжительные романы, как правило, у нее случались с теми мужчинами, которые ей нравились всерьез. Это трудно объяснить, но всего по одному взгляду, брошенному на мужчину, она могла сказать, что с этим человеком у нее будет нечто серьезное.

И крайне редко ошибалась в своих предчувствиях.

Нечто схожее она испытала, увидев Матвея. Ей достаточно было посмотреть ему в глаза, как она поняла, что перед ней настоящий лидер. Хотя внешне это никак не проявлялось — он не пытался демонстрировать свое очевидное превосходство, был предельно корректен, умел говорить приятные слова, но, кроме этого, в нем была та притягательная мужская сила, что так нравится женщинам.

Ему хотелось подчиняться. Быть хранительницей семейного очага. Встречать его, покорно склонив голову, и ждать милостивого прикосновения его крепких рук. Неожиданно для себя Мария сделала удивительное открытие — она готова быть при Матвее кем угодно — любимой женщиной, кошкой, которую он гладит, только чтобы находиться рядом с ним. И ей очень хотелось верить, что он и не подозревает о ее тайных мыслях.

Даже ухаживал он как-то по-особенному, чем тоже отличался от всех предыдущих кавалеров. За ужином, просто, как сущую безделицу, вытащил из кармана золотое колье, украшенное изумрудом, и коротко сказал:

— Это твое. Носи!

И продолжал есть, словно ничего особенного не случилось.

— Какая красота! — невольно воскликнула она, дотронувшись до изящной вещицы.

И тут же мысленно укорила себя за подобную несдержанность. Следовало не столь эмоционально реагировать на подарок. Это так по-старомодному — носить украшения. Ей должна быть чужда вся эта буржуазность. Надо было бы соорудить какое-нибудь кисловатое лицо и брякнуть что-нибудь негодующее.

По тому, как Матвей преподнес ей колье, было понятно, что дарить подобные вещи для него не в диковинку. И только короткий острый взгляд показал, что ему небезразлична ее реакция и он внимательно подмечает ее малейший эмоциональный всплеск.

Матвей действовал как мужчина-завоеватель. Именно так во все времена поступали мужчины, чтобы добиться расположения полюбившейся дамы, — обычный прием, на который попадаются все женщины, начиная с добиблейских времен. И если в первобытные времена это могла быть ракушка из близлежащего озера, то ныне драгоценность, от которой у женщины взволнованно застучит сердечко.