Иван Стрельцов - Волчья ухмылка

Часовые, негромко переговариваясь, медленно шли в сторону от того места, где он всплыл. Когда они отдалились на несколько метров, Второй ухватился руками за край пирса, подтянул тренированное тело и перевалился на берег. Бесшумно поднявшись на ноги, он опрометью бросился к крепостной стене, в тени громады он слился с ее фоном. Руки привычно скользнули к бокам, где в чехлах находились СН (стреляющие ножи). Обхватив цилиндрической формы рукоятки, большие пальцы сняли смертоносное оружие с предохранителей.

Часовые, по-прежнему ничего не замечая, о чем-то разговаривали, возвращаясь назад. Когда до стены оставалось несколько метров, боевой пловец вскинул руки с зажатыми СН. Два металлических щелчка слились в один негромкий звук. Выброшенные мощными пружинами кинжальной формы клинки поразили цели. Первого часового смертельная сталь ударила в центр груди, второму клинок вошел чуть ниже, в солнечное сплетение, и, пробив диафрагму, застрял в позвоночнике.

Оттащив убитых в тень, Второй подошел к краю пирса и похлопал ладонью по воде. Так приманивают на аттракционах дрессированных морских животных.

Через минуту вся группа была в сборе. Командир группы и Христофоров принесли два ранца, наполненные радиоуправляемыми минами. Четвертый тем временем подсоединил телефонный кабель к полевому телефону. После того как была установлена связь с фрегатом, пора было переходить ко второй части операции по освобождению Кольцова.

Отсоединив широкие магазины с подводными боеприпасами, быстро установили подствольные гранатометы с гнездами под магазины с обычными патронами. Бесшумно оттянули магазины, досылая патроны. Затем, так же бесшумно ступая, они вошли на крепостной двор.

Местные чекисты подобрали позицию для стрелков со знанием дела. Округлый холм, как макушка лысой головы, раскинулся на повороте дороги. И, несмотря на незначительную высоту, он все-таки главенствовал над раскинувшимся в полукилометре КПП возле моста, ведущего к крепости. Такое расстояние было приемлемо для «работы» снайпера и тем более для крупнокалиберного пулемета.

Для того, чтобы транспорт не отсвечивал, за холмом было устроено укрытие в виде шалаша из натянутой маскировочной сети «Зонт».

— Неплохо, неплохо, — одобрительно закивал Владис, разглядывая подготовленную позицию. Оперативники молча выгружали оружие и амуницию из броневика.

Чекисты, облачившись в маскхалаты и захватив оружие, стали ползком взбираться на холм, оборудовать огневые позиции.

Местные оперативники устроились на самой макушке. Установив пулемет, один из них вставил ленту в казенник и, оттянув затвор, дослал патрон в патронник.

Улнис разместился чуть ниже и в стороне, устроив свою позицию под густым кустом сирени. Отсюда и КПП, и стальной мост, и главные ворота крепости были как на блюдечке. Обосновавшись на новом месте, Владис расчехлил оптический прицел, выставил сошки; сняв винтовку с предохранителя, вжал приклад в плечо, прижался лицом к холодной резинке наглазника.

Полная луна, зависшая гигантским бликом над старинными очертаниями крепостных башен, залила все пространство холодным светом. Этот свет бежал по глади морской воды, оставляя за собой лунную дорожку.

В перекрестие прицела были четко видны лица дежуривших там боевиков. Указательный палец нежно гладил спусковой крючок.

«Не время», — одернул себя Владис, ставя винтовку на предохранитель.

Верхняя волнообразная заточка специального ножа «катран» глубоко рассекла кожу на горле и, войдя в адамово яблоко, разрезала его едва ли не пополам. Из раны хлынула горячая липкая кровь.

Часовой захрипел и повалился на спину. Закрывать рот ему не нужно было, чтобы он в последнее мгновение не вскрикнул. Не было у часового горла, он захлебывался собственной кровью. Но, падая, он мог звякнуть оружием о брусчатку крепостного двора. Первый подхватил отяжелевшее тело часового и аккуратно положил его на гранитную поверхность, придерживая, когда тот несколько раз дернулся в предсмертной агонии.

Из тени вышли остальные боевые пловцы с оружием на изготовку.

— Мы в каземат за пленником, — коротко сказал командир своему заместителю, пряча нож в чехол на ноге, — а вы зачищайте караулку. — Он кивком указал в направлении небольшого кирпичного домика со светящимися окнами. — Потом заминируйте все входы и выходы. После этого отходите к гавани, в случае чего — прикроете нас.

В полночь веселье на даче Берковича было в самом разгаре. Проводы Веры Сергеевны Калининой в Москву получились по-царски богатыми и пышными. На торжество были приглашены самые преданные чиновники из городской администрации.

Виновница торжества блистала на празднике, устроенном в ее честь. Изрядно выпив, она захмелела, чего раньше не могла себе позволить. Поэтому, отключив телефон (из-за этого не смог дозвониться Айзек), она в отдаленной комнате занималась любовью с мэром, Вальтером и еще каким-то невзрачным клерком, который раньше не смел на нее даже взглянуть. А сегодня ему улыбнулось счастье, он владел самой королевой бала.

Спустившись по лестнице в темный каземат, аквалангисты надели на глаза приборы ночного видения.

Старший шел первым, и Христофоров, следовавший за ним, констатировал, что память у командира боевых пловцов великолепная. Он шел быстро и бесшумно, легко ориентируясь в подземных лабиринтах по одному ему известным приметам.

Они прошли два уровня, спустились на третий, тут Первый сбавил темп, прошли еще несколько десятков метров до первого поворота, откуда по глазам, вооруженным прибором ночного видения, неприятно резанул свет тусклой лампы. Под горящей лампочкой была видна темная глухая дверь, возле которой топтался часовой.

Остановившись, Первый поднял вверх руку, жестом показывая Христофорову, чтобы тот остановился. Владимир замер. Тем временем командир боевых пловцов опять извлек свой нож и, спрятав клинок в руку, слился с шершавой стеной и медленно двинулся за угол.

Не прошло и минуты, как Первый появился снова и взмахом пальцев поманил чекиста за собой. Часовой лежал в стороне от двери, скрючившись, на его груди растекалось темное пятно крови.

Тяжелая дверь в каземат закрывалась на обычный колесный замок, какие бывают на корабельных дверях-переборках. Провернув штурвал колеса несколько раз, Христофоров почувствовал, как дверь подалась. Потянув ее на себя, он открыл проход в каземат.

Кольцова они нашли в небольшой каменной клетке-камере, он спал, повернувшись лицом к стене.

«Его пытали», — мелькнуло в голове Владимира. Он быстро вошел в камеру и тронул Кольцова за плечо.

— Глеб, очнись.

— Что? — не понял, с трудом просыпаясь, частный детектив и перевернулся на другой бок.