Лев Пучков - Поле битвы — Москва

— Ну, мы, в принципе, готовы, — доложил Петрушин, указав фломастером на карту. — Район «подняли», имеем три варианта по маршрутам, эвакуацию предусмотрели по земле. Ночь, «вертушки» не подскочат...

— Я сам с вами поеду, — заявил Спирин. — Возьму еще один «бардак» и с десяток бойцов. Думаю, справимся.

— Что там у «головастиков», готово? — требовательно уточнил Петрушин.

Иванов едва сдержался, чтобы не застонать от отчаяния. Люди готовы ехать. У «головастиков» будет готово через полчаса, у Глебыча — аналогично. Куда?! Зачем?! Что именно готово?!

Иванов понятия не имел, куда и к кому ехать, и вообще, что можно сделать за эти часы, оставшиеся до десяти утра. Семь часов вечера, светлого времени, грубо, — три часа.

— Женя, скажи мне... И куда вы собрались?

— Ну, это уж вам решать, — Петрушин опять ткнул фломастером в карту. — Вот район, восемь сел. Сейчас «головастики» вычислят гада, и помчимся...

— А если не вычислят?! А если вычислят, а я не смогу его окончательно «вывести»?!

— Да ладно вам, — небрежно отмахнулся Петрушин. — Вы и не выведете?! Не надо скромничать, Петрович...

Вот такие дела. Ни фига не ясно, но люди готовы мчаться. И свято верят в его, Иванова, аналитический гений...

Ну и что теперь делать? Костя, гад подколодный, чуть не дотянул до годовщины. В прошлом году, тоже в сентябре, но двенадцатого, взяли красавца в плен. Вернее сказать, сам сдался, но не из вредности либо ввиду временного помешательства, а потому что обстоятельства так сложились.

Год назад все было просто здорово. Знали, кто конкретно взял, у Кости был пассивный маяк и, главное, была уверенность, что сразу его не убьют, хотя бы потому, что хотят как следует помучить.

Сейчас ничего этого не было. Кто взял — неизвестно, маяка нет, а главное, нет уверенности. После такой передачи, по всем раскладам, хлопцев должны сразу грохнуть. Как двадцать первый вариант — отвезти в горы, к Шамилю, чтобы снять приговор военного суда ГКО, а потом уж расстрелять. То есть, если развитие событий будет идти по вот этому двадцать первому варианту, парни будут жить до утра. К утру как раз до Шамиля доберутся.

Вот иди теперь и попробуй вычисли, кто из восьмидесяти трех Казбеков нам нужен...

Лиза не подкачала. Досрочно — через двадцать минут, выдала результат анализа. Исходя из установки, что субъект поисков должен иметь определенное влияние в том районе, где совершена акция (в противном случае ему просто не дадут там работать местные «амиры»), берем Самашки за центр тридцатикилометровой окружности и рассматриваем всех Казбеков, которые родом из этой гипотетической зоны влияния. Тридцать — чтобы не ошибиться, с запасом, потому что Чечня — это большая деревня. Имеем в этой зоне двенадцать молодых Казбеков, успевших так или иначе нарисоваться в поле зрения всех подряд спецслужб, но ничем особенно «громким» пока что не прославившихся.

— Ну, спасибо, умница ты наша! Всего-то двенадцать?! Ай, как здорово...

— Меньше не вышло, — Лиза виновато вздохнула. — Если круг сузить, шансов будет гораздо меньше, сами понимаете...

Иванов некоторое время листал данные, затем сурово нахмурился и буркнул:

— А все-таки придется... — и, прихватив скоросшиватель с данными, отправился к себе, чтобы приватно переговорить с Витей. Как ни верти, ни от кого другого в данной ситуации помощи не дождешься.

Спецпредставитель Президента по ЮФО, которого члены команды промеж себя фамильярно называют Витей, — большой человек. Образно выражаясь, он может мановением руки фронты двигать и (а это уже не образно) одним росчерком пера смещать генералов и глав администраций. Про то, что в природе существуют майоры, типа Васи и Кости, он знает только потому, что в свое время сам служил в одном компетентном ведомстве. Из полковников знает только Иванова, поскольку с остальными полковниками работать ему не по рангу, вопросы решает как минимум с генералами.

А еще этот большой человек час назад безапелляционно заявил Иванову, что жутко в нем разочаровался и считает, что полковник его подставил.

Теперь представьте себе, что спустя всего час после такого грозного заявления Иванов звонит Вите и просит оказать небольшую услугу. У вас там «вертушка» под боком (площадка в нескольких десятках метров от представительства), дежурит в круглосуточном режиме. Так вот, не фиг сидеть сложа руки, прыгайте на борт и метнитесь километров на полста в степь. Потому что мне надо кое о чем перетолковать с одним старым приятелем, а спутникового телефона у него нет. А у вас есть... Нет, я не уверен, что он даст ту самую информацию, что нам сейчас нужна до зарезу. Более того, я не уверен, что он вообще захочет со мной на эту тему разговаривать. Примерно один из десяти шансов, что он что-то знает по данной тематике. И один из двадцати, что захочет говорить...

Как вы думаете, какова была реакция представителя? Если кто-то предположил, что минут через десять за Ивановым прибыл караул для производства ареста, отвечаю: немного не угадали. Плохо вы Витю знаете...

— Понял, сделаю. Ну-ка, бегом мне — координаты.

— Вот же осел! — Иванов крепко хлопнул себя по лбу, высунулся в окно и рявкнул: — Петрушин! Ко мне! С картой Осетии!!!

Примчался Петрушин с пачкой карт. Быстро отслюнявил нужную, шевеля губами, с ходу высчитал квадрат (когда ездили — не пометили, незачем было), сообщил координаты. Иванову оставалось лишь продублировать цифры в трубку.

— Ну все. Ждите, — обнадежил Витя. — Я полетел...

За год совместной работы Иванов изучил Витю вдоль и поперек. Потому-то и не постеснялся обратиться с такой идиотской просьбой. Витя, хоть и большой человек, и жуткий карьерист, но при крайней необходимости готов презреть свои необъятные амбиции и самолично чистить нужники — если это тот самый единственный шанс, который может спасти все дело. Очень редкое качество для руководителя такого ранга. Вообще, Витя довольно странный тип, сочетающий в себе крайние стороны новой волны отечественных аппаратчиков. При случае может украсть эшелон с золотом, не моргнув глазом сдаст всю команду, если посчитает, что Родина от этого окажется в выигрыше... Но при всем при том запросто может пойти и сдаться в плен вместо наших майоров — если это будет единственным выходом из создавшейся ситуации. И неважно, что час назад он считал Иванова дегенератом и врагом народа. Один из основных принципов Вити: «Здесь и сейчас!»

Так что час назад — это уже в прошлом. А сейчас, сию минуту, появился шанс хоть как-то повлиять на дальнейшее развитие событий. Маленький, плохонький... Но шанс! Это уже не ноль. Так какие могут быть амбиции? Вперед, за дело!

— С ослом не совсем ладно вышло, — запоздало спохватился Иванов. — Как бы не принял на свой счет...