Виктор Степанычев - Сквозной удар

Через три минуты заказ стоял на столе. Еще с десяток ушло на утоление голода. Макая сосиски в горчицу, которая здесь была совсем не острой, Стас закусывал их серым пресным хлебом, нарезанным тонкими ломтиками. Ужин был не сказать, что вкусным, но питательным.

Следующие пятнадцать минут Гордеев цедил пиво и посматривал по сторонам. Увы, здесь его ждало разочарование. Никого похожего на девицу, кандидатку на близкое знакомство, или подпитого бюргера, с которым можно было бы подружиться в обнимку с зеленым змием, Стас не обнаружил. За столиками сидели все больше немолодые пары да еще негромко гуляла компания из четырех немецких мужиков. Ни к тем, ни к другим желание набиваться в друзья не появилось по причине полной бесперспективности данного занятия. Допив пиво, Гордеев решил попытать счастья в другом месте.

На улице было безветренно и сыро. Туман немного рассеялся.

Станислав огляделся по сторонам и, не обнаружив для себя ничего интересного, не спеша двинулся к альтернативному «рыцарскому» гаштету. Внутрь он заходить не стал, а оценил обстановку в заведении через стекло. И здесь практически один в один повторялась почти домашняя идиллия пивной «1644».

Несколько расстроенный, Гордеев побрел дальше в поисках друзей и ночлега. За час он обнаружил еще четыре питейных заведения и одно танцевальное. Гаштеты при всем их внешнем разнообразии походили друг на друга внутренним содержанием.

От их правильности едва не тошнило. Ни моря разливанного, ни разгула «гуляй, братва!», ни пьяных лобзаний, ни морды в салате, ни ищущих взглядов подпитых девиц… Все чинно, благородно, аж плюнуть от тоски хочется на мытый пол.

Танцевальное же заведение оказалось тусовкой для тех, кому далеко «за…». Лысые толстые герры и бесформенные бесцветные фрау колыхались на паркете под мелодии далекой юности.

Смотрелось более грустно, чем смешно.

Но, как говорится, кто ищет, тот обрящет. Едва Станислав миновал танцзал, прикидывая, в какую сторону направить ему свои стопы, как из-за угла вывернулась четверка молодых людей лет восемнадцати-двадцати. Гордееву они не понравились с первого взгляда, хотя и отвечали некоторым критериям его поисков. Они были явно в подпитии и вели себя шумно, смеясь, что-то выкрикивая по-немецки. А не пришлись они по душе Стасу тем, что были одеты все как один в черные кожаные куртки и бриты наголо. Первое, что пришло ему в голову, было короткое, но емкое слово «наци». И еще он припомнил, что на территории бывшей ГДР, где он имел сейчас честь находиться в роли безъязычного «понаехали тут», данное движение носило характер крайне радикального. А из этого следовало, что ему стоит поберечь не только пенсне, но и саму голову.

Гордеев отреагировал на встречу мгновенно, перейдя на другую сторону улицы. Однако это ему не помогло. И улица была узкой, и парни в черной коже, без всякого сомнения, желали общения с одиноким прохожим.

Один из них весело и чуточку пьяно окликнул Стаса. Он в ответ изобразил на лице улыбку, приветливо махнул рукой и бодро промычал: «Йа, йа, гут!» Не прокатило. Видимо, и не только со словарным запасом, но и с произношением у Гордеева были проблемы, да и физиономия его не вызвала добрых чувств у собеседника. Бритоголовый насторожился, нахмурился и произнес длинную фразу с явным знаком вопроса в конце. Станиславу ничего не оставалось делать, как вступить в общение с молодым человеком.

Отвечал он по-английски. Сопровождавший Стаса из Праги в Дрезден весельчак блондин предупредил, чтобы тот ни в коем случае не афишировал свое русское происхождение. Полувековая оккупация восточных земель после Второй мировой войны, как и бравые военные Группы советских войск в Германии, ностальгии у немцев, и особенно у молодежи, не вызывали, а скорее наоборот – вызывали негативные чувства.

Станислав понял, что ему нужно представиться. Он не знал, какое отношение у этих парней к англичанам и американцам, поэтому решил их сразу огорошить, приписав себя к далекой англоязычной нации. Гордеев приветливо сообщил понятными им словами и жестами, что он турист из Австралии.

– Австрия?… – недоуменно переспросил один из бритоголовых.

– Ноу, ноу! Австралия! – вежливо уточнил Станислав и помахал над головой рукой, показывая, что это очень далеко.

Короткий разговор, далее произошедший между молодыми людьми, был понятен Гордееву не столько словами, сколько мимикой, а еще больше – опытом далекой суровой юности. По-русски это могло звучать примерно так:

– Это что за Австралия такая?

– Да не один ли хрен! Мочить надо инородца!

– По-любому мочить!

– Колян, заходи слева, а ты, Серега, справа…

Явившаяся вслед за разговором цепь, намотанная на руку, и лезвие ножа, холодно блеснувшее под светом фонаря, подтвердили догадки Станислава. Он отступил на пару шагов к стене дома, прикрывая тыл, и внимательно окинул взглядом противников. Парни не сказать, что могучие, но крепкие. Правда, один вообще хиляк, но от него как раз и следует ожидать подлянки типа заточки в спину. И не похоже, что они слишком пьяные.

Неожиданно на Гордеева накатила такая жгучая злость, что он едва не заскрипел зубами. Ну, пацаны, вы сами этого хотели! Не я первый начал! И не вам, соплякам, меня мочить! Четверо на одного? Да без проблем! Прими, шпана немецкая, по полной за мою неприкаянность, за то, что я ввязался в эту идиотскую историю, за поганцев Анчара, Белявского и иже с ними, за полицию, за бездомность… Все! Эмоции в сторону!

Парни со смешками, тихонько переговариваясь, приблизились и встали полукругом. Гордеев застыл молча, чуть опустив голову, смотря прямо перед собой. Света недалекого фонаря было вполне достаточно, чтобы он мог уловить прямым или периферийным зрением движение каждого противника.

Стас чувствовал, как его мышцы наливаются силой. Разминки не требовалось. Он отлично нагулялся в этот вечер, связки и суставы были гибкими и разработанными. Считаные мгновения понадобились Гордееву, чтобы приготовиться к отпору.

Они кинулись на Стаса не скопом, не одновременно, а с интервалом в два-три шага. Видимо, это была не первая их драка, вернее – бойня. И опыт показывал, что от давки толку мало, лучше, если с толком и расстановкой: впереди – ударный авангард, арьергард добивает…

В первом эшелоне на Гордеева ринулись двое: рослый «наци» с цепью и коротенький крепыш. Цепь, блеснув отполированными до блеска звеньями, взлетела над головой Станислава. Крепыш же, подскочив сбоку, попытался с разворота ударить ногой, обутой в тяжелый армейский ботинок, в живот жертвы.

Вот только ни тот ни другой так и не поняли, что произошло. Движения их противника были настолько быстры, что, если бы парни даже разобрались, что он задумал, противодействовать все равно бы не смогли. Стремительным волчком прокрутившись против и по часовой стрелке, Стас сумел не только уйти и от цепи, и от кованого ботинка – на полпути, изогнувшись, так что едва не сорвал поясницу, он успел ухватить цепь и захлестнуть ею летящую мимо него ногу крепыша. В следующий миг, закрываясь от подоспевшего третьего бритоголового, Гор выпрыгнул и резко ударил правой ногой по цепи. Связанные, потерявшие равновесие «наци» сомкнули ряды, глухо ударившись головами, образовав стенку, в которую врезался их товарищ, шедший во втором эшелоне.