Крэйг Томас - Дикое правосудие

Воронцов уселся на кушетке среди разложенных газет и пластиковых тарелок с остатками ужина Дмитрия.

– Мы с Любиным забрали регистрационные бланки двух жильцов из «Метрополя», – крикнул Дмитрий. – Они лежат на столе. Возможно, имена фальшивые…

Воронцов слышал плеск воды. Затем Дмитрий принялся энергично растираться полотенцем.

Воронцов взял регистрационные бланки из «Метрополя», автоматически отметив в уме имена и профессии. Адреса: на одном бланке – какое-то местечко в Грузии, на другом – в Белоруссии. Внезапно он понял, что у него дрожат руки. Дмитрий вошел в комнату с полотенцем в руке; на мочке его уха осталось пятнышко мыльной пены.

– Помаров. По всей видимости, это его настоящая фамилия. Мне звонили из Киева… – его голос пресекся.

– А что еще? Кем он был?

– Сделай-ка сначала кофе, дружище.

Дмитрий озабоченно взглянул на него, пожал плечами и исчез на кухне. Послышался стук выдвигаемых ящиков. Потом, через некоторое время, – шум закипающей воды и запах кофе. Воронцов смотрел на регистрационные бланки, словно пытаясь усилием воли проникнуть в прошлое людей, заполнявших их, или же доказать самому себе бессмысленность всего происходящего. Оба человека, как утверждалось в документах, имели отношение к газовой компании. К «Грейнджер–Тургенев».

– Узнал что-нибудь в борделе? – поинтересовался Дмитрий, протянув Воронцову коричневую кружку. – Насколько я понимаю, неожиданных гостей не было?

– Нет.

– Не будь таким мрачным, Алексей. Я тут просмотрел таможенные декларации пассажиров и списки пассажиров, – Любин проверит их более тщательно, – и не обнаружил ни одного человека с западным паспортом на рейс до Тегерана или южнее. Насколько я понимаю, кем бы они ни были, они собирались именно туда? – Дмитрий вопросительно взглянул на Воронцова. – Да в чем дело, в конце концов? Они не могут быть важными персонами, Алексей, это же очевидно! Обычные курьеры?

Воронцов покачал головой.

– Тогда кто?

– Они, если я не ошибаюсь, – а Бог знает, как бы мне этого хотелось, – так вот, они ученые-ядерщики.

– Что? – выдохнул Дмитрий после бесконечно долгой паузы.

– Помаров, скончавшийся от сердечного приступа, работал в Семипалатинске. Он внезапно и таинственно исчез из Киева, не оставив следов, даже не попрощавшись со своей дочерью. У нашего иранского друга имелся для него голландский паспорт и работа… в Тегеране.

– Господи! Ты в этом уверен?

Воронцов кивнул.

– Торговля мозгами, учеными, работавшими в области современных ядерных исследований и других высоких технологий, с бомбами и бактериологическим оружием. С ядерными бомбами, Дмитрий! Страшно и подумать, а? – он взглянул на Дмитрия, как будто ожидал услышать от него обвинение в преувеличении опасности. – Продажа специалистов-ядерщиков исламским фундаменталистам, экспансионистам нестабильных режимов… Бог ты мой, да каждый грошовый диктатор, каждый этнический или религиозный психопат может обзавестись собственным ядерным оружием! Разве это не пугает тебя, старина?

Воронцов умолк и отхлебнул кофе, наблюдая за тем, как Дмитрий впитывает в себя информацию и делает выводы.

– Они уехали до того, как умер Вахаджи? – наконец спросил Дмитрий. – Они по-прежнему здесь?

– Очень хочется надеяться, что это так.

– Тогда нужно найти их, Алексей. Соберем всю команду и сразу же примемся за дело, – в его голосе не слышалось потрясения, предчувствия неминуемой катастрофы: только практичность, только узкая перспектива ближайших действий. – Не надо делать вид, будто ты набрел на нечто уникальное, Алексей. Можно подумать, конец света наступит завтра ровно в три часа дня! Опомнись, ты же знаешь, что теперь мы продаем все, за что платят твердой валютой. В прошлом году из Москвы вывезли дюжину таких парней.

Это было правдой. Самолеты с учеными-ядерщиками и специалистами по биологическому оружию улетали из аэропорта Шереметьево в Ирак и Пакистан. Умы продавались и покупались так же, как и любой другой экспортный продукт российского происхождения. Плохо оплачиваемых и безработных ученых в России было не меньше, чем танков на продажу.

– Согласен, – мрачно отозвался Воронцов. – Теперь нужно узнать, чем они расплачивались. Героином?

– Это вписывается в общую картину. Сколько у нас времени? Я соберу людей, которым мы можем доверять.

– Встречаемся в десять утра в моем кабинете, – Воронцов встал. – Спасибо, Дима.

– За что? За то, что я не испугался? Брось, Алексей, это не конец света… по крайней мере, еще не конец.

Широкое одутловатое лицо Дмитрия расплылось в улыбке. Ничто не было для него реальным, кроме людей, убивших его дочь и превративших его жену в растительное существо. Новые обстоятельства стали для него лишь досадной помехой, каким бы невероятным это ни казалось.

Однако для Воронцова страх был очень реальной вещью. Каждый, кто мог заплатить наличными или товаром, в течение трех-пяти лет получал собственный ядерный арсенал, собственные ядерные средства устрашения. Россия продавала ученых, не отдавая себе отчета в том, что они могут послужить средством ее собственного уничтожения. Это была самоубийственная игра. Ощутив мрачное настроение Воронцова, Дмитрий добавил с жизнерадостной уверенностью:

– Не волнуйся, мы найдем этих ублюдков. Мы уже близко, Алексей, я это чувствую. Мы почти у цели!

– Да, мне только что доложили. Об этом уже позаботились… Нет, я бы не отдал таких распоряжений, если бы не счел их необходимыми. Они подошли близко к другому делу, не к героину… Хорошо. Нет, без него остальные не станут дергаться. Почему он вдруг проснулся? Не имею понятия, но это случилось. Печально для него. Я предупреждал его, я забрал у него дело Роулса; он должен был смекнуть, что к чему, и снова погрузиться в спячку… Да, судя по всему, я недооценил его. Но об этом уже позаботились. Что? Да, я перезвоню вам, когда узнаю о результатах. Не беспокойтесь, мои люди хорошо подготовлены. Да, позвоню, как только…

На другом конце провода резко положили трубку. Полковник ГРУ Бакунин скорчил недовольную гримасу. Вот ублюдок… Небо уже посветлело. Его люди следили за Воронцовым, а тот делал все, что от него требовалось, чтобы стать жертвой.

Идиот. Мечтатель, моралист, позер, в жизни не сделавший ничего настоящего. До сих пор…

…Но без него все его дело рухнет, как карточный домик.

Воронцов запер свой автомобиль и пошел к дому через стоянку, огибая сугробы. В холодном воздухе пахнуло выхлопными газами, когда мимо него проехала колонна тягачей с оборудованием для одной из газовых скважин.

Расследование вступило в новую, опасную фазу, когда в любой момент можно было поскользнуться на предательском льду, припорошенном снежком… почти как сейчас на улице. «Ты всегда изображал из себя интеллектуала, – с привычным самоуничижением подумал Воронцов. – Сводишь мир к эстетическому идеалу, слепленному Бог весть из чего».