Сергей Самаров - Братство спецназа

– Понял. Делай свое дело, я сделаю свое.

Да, пора уже и Сохатому делать дело. Он пешком отправился к офису Седого.

Довольно тихая улочка, пересекающая две более оживленные. Первый этаж. Когда-то здесь была квартира, скорее всего, коммунальная, какие чаще всего и бывают в подобных домах. Кто-то коммунальщиков расселил, сделал отдельный вход, убрал внутренние перегородки, и вот – первоклассный офис. Помимо самого офиса, там расположился еще и пункт обмена валюты. Сохатый спокойно зашел, чтобы купить сотенку «зеленых». Пункт не работал, и он прошел в офис, желая узнать, когда откроют пункт. Симпатичненькая тоненькая девушка с кривыми ногами, что встретила Дым Дымыча с чайником в руках, объяснила вежливо, но весьма категорично, что лучше заглянуть завтра с утра. Сохатый вышел довольный, что так свободно посетил помещение. Но самого Седого там не было. Возможно, потому нет и охраны.

Пять метров вправо, если стоять лицом к входу – низкая арка, перегороженная наполовину вкопанными в землю кислородными баллонами. Это чтобы не ездили машины и не беспокоили спящих летом на скамейках старушек. Идиотизм, естественно, но встречающийся довольно часто: если делали арку, значит, просчитывали ее специально для проезда машин. Но жильцы имеют право на персональное мнение. А выражается это мнение во вкопанных кислородных баллонах.

То место, где когда-то заезжали машины, сейчас используется под стоянку автомобилей. Маленькая стояночка. Больше двух автомобилей здесь не поместится. Впрочем, здесь и ставят машины только двое: сам клиент – свой новый темно-синий «БМВ-520» и его компаньон потертый «Aуди-100».

Эта стоянка сразу привлекла внимание Сохатого. Здесь просто в воздухе витает, вибрируя, что-то притягивающее внимание. Конкретно он еще и не понял, что. Но план начал созревать в голове. Интересный, красивый план рисовался по штришку. Только интересные планы не рождаются сразу, а созревают из деталей – это он знал.

И знал уже, что ему обязательно понадобится машина, что машину необходимо будет добывать буквально с разбега. Добывать откровенно и нагло. Это он умел. Более того, он уже знал, какая именно должна быть марка – только «Запорожец», старый, ободранный, как луковица в мешке, или «Москвич», лучше «четыреста первый», но на худой конец сгодится и «четыреста седьмой», если они имеют еще возможность ездить. Тогда все будет выглядеть убедительно и реально.

План вызрел. Осталось малое – добыть сам транспорт. Конечно, можно бы и просто где-то на улице тормознуть машину. Но тогда возникают иные проблемы. Как быть с водителем? Это долго и рискованно. Слишком велика степень случайности. А случайности Сохатый не допускал. Фантазия сразу подсказала другой вариант. И он пошел искать в гаражный кооператив. Естественно, не в тот, где сам имел гараж.

Несколько остановок на трамвае. Потом пять минут пешего хода. Здесь гаражи старые. И машины старые. В таких гаражах всегда можно найти то, что нужно.

Дым Дымыч неторопливо прошелся между рядами боксов, заглядывая в те ворота, которые открыты. А таких в любом кооперативе всегда сколько угодно. Где ремонт, где еще что-то. Два «Запорожца» он нашел. Тренированный ум сделал анализ просмотренного, и Сохатый отправился в недалекий магазин, взял бутылку водки и вернулся туда, где ему особо приглянулась одна машина с пятнами грунтовки на капоте – словно прокуренный слон на нее наплевал. На панели перед ветровым стеклом лежала милицейская фуражка. Если уж наглеть, то до конца. Именно эта фуражка будет той жирной точкой, которую ставит писатель в конце рукописи. А может быть, последним штрихом, который художник, слегка отодвинувшись от полотна, кладет на картину.

Дым Дымыч вернулся. Но заглянул он не в этот гараж, а в такой же точно через три бокса, где владелец копался с разобранным двигателем. Первый пришедший на ум вопрос – не продает ли кто в этом кооперативе гараж? – вызвал за собой длинный разговор о жизни вообще и о ценах в частности, об автомобилях и водителях. Бутылка была выставлена на верстак. Миша – хозяин, сам ничего не знающий толком о продающихся гаражах, обратился за консультацией к соседу Володе, тому самому владельцу «Запорожца». Завязался разговор. Володя сказал, что у него в подполе маринованные грибы – ведро съешь и еще попросишь. Пошли в его бокс. Сохатому очень хотелось съесть хотя бы ложку маринованных опят, но время поджимало, а ключи от гаража и машины лежали на верстаке. И потому, как только голова Володи скрылась в люке подпола, появился на свет пистолет. Миша не успел ничего спросить, как у него появилась в переносице дырка.

Володя, скрипя ступенями, медленно поднимался по лестнице. Через минуту в люке показалось испуганное лицо мента. И вновь раздался негромкий щелчок, и опять дырка в переносице. Глухо разбилась какая-то посудина, вылетевшая из рук хозяина. Некому уже расхваливать свои грибы.

Свет осеннего не раннего утра проникал сквозь наполовину распахнутую дверь гаража. Мимо кто-то прошел, но Сохатый стоял так, что за ним нельзя было различить упавшего Мишу. Да и вообще со света трудно всматриваться в полумрак, тем более просто проходя мимо. И правильно, и ни к чему заглядывать в чужие гаражи. Пусть тебе подсознание подскажет, как это опасно.

Миша лежал перед ним в проходе между верстаком и автомобилем. Ноги неестественно загнулись. Пострадал из-за желания выпить стакан водки. Но эта сцена уже трогала Дым Дымыча не так, как в первое время, когда он только занялся выбранным делом. Неповинные люди… Издержки профессии… Извечный вопрос спецназовца, который пришлось решать еще там, в Афгане. Ты в скрытом поиске, во враждебном окружении, и вдруг попадаешься на глаза мальчику с козой. Ты не знаешь, выдаст он тебя врагам или нет. И вообще, может быть, он и не враг вовсе, а глухонемой или душевнобольной. Но у тебя есть задание, от выполнения которого зависит не только твоя жизнь, но и жизнь многих твоих товарищей. Да и твоя тоже чего-то, да стоит. Прости, мальчик!

Навыки войны на чужой территории… Их пришлось приобретать. Но об этом говорить вслух не рекомендовалось, да и не хотелось. А вот потом…

А потом эти навыки пришли за ними домой! Сами пришли, и уже никак от них нельзя было избавиться. И трудно было понять, кто виноват во всем – те, кто послали их туда, или мать-природа, которая научила любить жизнь, заставляла выживать.

Все это не вспомнилось в гараже, это жило в подсознании и не всплывало у трезвого наружу. Сохатый здесь просто – работал!

Шаги за дверью гаража удалялись. Дым Дымыч осторожно выглянул. Шлепал старыми ногами мужичок в телогрейке, тащил авоську, в которую запихал банки с соленьями. В свой гараж, наверное, ходил. В погреб лазил. Тяжело, должно быть, в таком возрасте в погреб лазить.