Сергей Самаров - Операция «Антитеррор»

Хаттаб чувствует, что Муса желает отделиться. И не желает давать ему людей. Он даже сюда прислать людей не желает. Муса сам вызывает наиболее надежных. Но их не хватит. Следует прикрыть слишком много мест, чтобы операция прошла успешно. А кем прикрывать? На кого можно положиться? Нет, абсолютно необходимо поставить эту женщину на место. Чтобы она выполняла все указания Мусы и чтобы ее люди тоже выполняли его указания. Более того, ее люди будут выполнять его указания даже без нее. Даже, если на то пошло, когда ее не будет...

Он остановился у окна, отодвинул шторку и стал смотреть на улицу. Город просыпается. Люди спешат на работу. И они тоже заплатят Мусе. Здесь же, скоро. Его не зря зовут Мусой-взрывателем. Он умеет взрывать так, что никто не будет ожидать этого взрыва. И Умара он при себе держит не зря, не зря не выпускает его лишний раз на улицу и терпит дым его «косяка» в тесной однокомнатной квартирке. Умар умеет ставить такие хитрые мины, что десятку саперов не разобраться в его хитростях. Он даже для хитрой лисы Гавроша сумеет мину подготовить...

– Джабраил, – тихо позвал Муса.

Джабраил проснулся моментально.

– Поднимайся. Поедешь в лагерь. Если там Гаврош, то привези ее. Если ее там нет, то привези мне Али. Лучше, чтобы Гавроша там не было. Домой к ней не заезжай. И не спеши, время еще раннее, собирайся потихоньку.

Умар продолжал спать.

Лоскутков позвонил в начале одиннадцатого.

– Как думаешь, во сколько торговцы на улице выкладывают свой товар?

– Торговец торговцу рознь. Рядом с моим домом гастроном, так у его дверей бабушка торгует семечками каждое утро, когда люди на работу идут, и каждый вечер, когда они с работы возвращаются. А днем отдыхает.

– Я не про семечки...

– Ты имеешь в виду тех, рядом с базаром?

– Да. Я имею в виду того парня, с которым Володя вчера беседовал.

– Мне кажется, ему пора уже быть на месте.

– Выручай, майор. У меня людей не хватает. Катастрофически. Все в мыле, все в разгоне. Выручай... Примешь участие?

Для приличия я в раздумье помычал несколько секунд, как это обычно делает сам Лоскутков.

– Отчего не помочь... – согласился в итоге, тем более что в сложившейся ситуации не совсем понятно, кто кому помогает. Мне тоже надо некоторые факты подготовить для предъявления мадам Широковой, для отработки в полном объеме версий не случайной или случайной смерти ее мужа. А уж если менты желают на меня потрудиться бесплатно – могу ли я возразить?

– Володя желает за тобой заехать и предварительно посоветоваться. Он уже отвел тебе роль.

– Он будет вместе с Сабировой?

– Нет. Сначала с тобой обговорит сценарий, Сабирову привезет потом. Он с ней уже договорился по телефону.

– Пусть едет. Я чай поставлю.

– А он уже уехал... Некогда ему будет чай пить.

– Тем лучше. Целее сахар будет.

Володя появился через пять минут. Вошел в распахнутой куртке, запыхавшийся, словно не на машине ездил, а марш-бросок совершал от городской ментовки до «Аргуса». В полной выкладке.

– Времени в обрез. Пора за дамой гнать. Сейчас я тебя с разбега познакомлю с тем парнем. Вы с ним общий язык найдете. Парень поговорить любит. Я мимо проезжал, он уже на месте стоит. Проведем следственный эксперимент. Вы с ним вместе понаблюдайте со стороны. Пусть хорошо вспомнит, где она стояла, как руку поднимала, что в руках у нее было. А потом с его показаниями сразу дуй к Лоскуткову. Я повезу Сабирову домой – все-таки больная. И дожидайтесь там меня. Тогда уже решим вместе, стоит ли ее дожимать плотнее...

– Хорошо, – согласился я. – Поехали.

Моя «птица-тройка» застояться не успела. Пришлось меньше минуты прогревать двигатель, и я почти догнал ментовскую «канарейку», на которой Володя приехал, у обозначенного места встречи. Володя вышел из машины раньше и приглашающе махнул мне рукой.

Наш свидетель, похоже, к работе на морозе привык – физиономия у него была цвета грудки снегиря. А легкий запах сообщал, что он уже успел слегка замерзнуть и не преминул «погреться».

– Еще чего-то надо? – сердито спросил, завидев нас с Володей. – Жена мне правильно сказала, вылез в свидетели, значит дурак, теперь затаскают...

– Никто тебя не затаскает, браток... – Володя хлопнул парня по плечу. – Дело такое. Вот тебе помощник...

И он объяснил ситуацию.

И сразу же побежал к «канарейке», машина развернулась на трамвайных путях, кстати, под носом у очередного трамвая, рискуя повторить судьбу «Лексуса», и помчалась за Сабировой.

– Тебя как зовут? – спросил я у парня.

– Колян.

Лет Коляну под тридцать. Пора бы и отчество свое иногда вспоминать.

– Скажи мне на милость, Колян, на кой хрен простому российскому гражданину твои магнитные стельки нужны? – Это я уже задал вопрос от скуки.

– Что такое акупунктура – знаешь?

Я пожал плечами:

– Слышал краем уха...

Не рассказывать же ему, что акупунктурой, точнее – иглоукалыванием, меня ставили на ноги в Камбодже после контузии, когда наша БМП подорвалась на мине.

– Правильно, откуда ментам это знать... Так вот, у человека наиболее активные точки, отвечающие за жизнедеятельность всех органов тела, находятся на конечностях, – быстро затараторил он заученный наизусть текст, словно боялся на секунду остановиться и от этой остановки сбиться с непонимаемой им самим мысли. – На руках и на ногах. На руки-то стельки не приспособишь, руками иногда шевелить приходится, а в обувь такую стельку вставил – и все точки активизируются, значительно возрастает кровообмен внутренних органов, включаются в работу нервные окончания. Более того, если ты болен, опять же это помогает, потому что идет постоянный лечебный процесс. Купи, не пожалеешь... А...

Он просто упрашивал и молил, потому что других покупателей на ближайшем горизонте не предвиделось.

Я купил, чтобы задобрить парня. Кроме того, я вообще к акупунктуре отношусь довольно серьезно. Тогда, в москитовом аду в Камбодже, меня ведь и правда подняли на ноги довольно быстро.

Но стоять с продавцом мне было скучно – это все равно что наблюдать за шахматной партией долгодумающих гроссмейстеров, не зная даже простейших ходов, – и я решил прогуляться по импровизированному базарчику, полюбопытствовать, чем народ торгует. Заодно вспомнил, что мне предстоит командировка в отдаленный и, возможно, не совсем благоустроенный район России, и я купил себе две пары шерстяных носков домашней вязки. В зимнем воинском быту шерстяные носки – первое дело. Прогулялся вдоль рядов еще пару раз и купил себе варежки, потому что в перчатках при хорошем морозе пальцы мерзнут. Это я еще по афганским горам помню. Ночь на высоком перевале зимой – и к утру пальцы не шевелятся.