Сергей Самаров - Операция “Зомби”

– Это зря. Семью следовало вывезти на конспиративную квартиру.

– Все конспиративные квартиры Службы, скорее всего, известны ФСБ. Они через Главное финансовое управление контролируют нашу финансовую документацию и отслеживают платежи. Слишком велик риск. Мы не знаем, кто из ФСБ связан со Структурой.

– Я знаю, что именно у вашего отдела есть квартиры, которые куплены на внебюджетные средства... – многозначительно понизил голос генерал-лейтенант. – Нужно было отправить семью на одну из таких квартир.

Мочилов выдержал паузу.

– Это был бы очень неразумный шаг. Семью генерала ФСБ на квартиру ликвидаторов... На квартиру, которая от ФСБ скрывается... Кто нам даст гарантию, что Легкоступов, вернувшись на прежнюю должность, если он вернется, не начнет снова работать против нас?

– Да, – согласился Спиридонов. – Я не учел, что это семья генерала именно из ФСБ. Но вернемся к формированию спецотряда.

– Он, товарищ генерал, уже, по сути дела, сформирован. Люди слегка притерлись, многие и раньше участвовали в совместных боевых операциях в Чечне и еще кое-где. Можно было бы вызвать парочку офицерских групп целиком, где люди давно друг с другом работают. Взаимопонимание в таких операциях решает многое. Но это опять несколько часов полета. У нас нет этого времени.

– Хорошо. Как только закончится допрос...

– Я хочу с вашего разрешения, товарищ генерал, еще до окончания допроса послать четырех человек для захвата самолета. Чтобы не терять потом время.

– Действуйте! – усмехнулся Спиридонов. – То есть пусть действуют. Мне доложили, что вы уже отправили куда-то четверых.

– Так точно. Они уже прибыли в расположение аэродрома и ждут команды.

У Мочилова от недовольства покраснел шрам на лице. Как всякий работник спецслужб, он считал нормальным и обязательным, когда докладывают ему, но не любил, когда докладывают на него.

– Сколько времени понадобится на подготовку?

– Около двух часов. Если вы согласуете с начальником управления возможность воспользоваться базой разведцентра, время сократится вдвое.

– Идите на склад. Я сейчас же согласую.

Мочилов вышел во двор. Офицеры собрались, как и раньше, в беседке. Места, чтобы сесть, всем не хватило. Что-то обсуждали, смеялись.

– Чему радуетесь? – поинтересовался полковник.

На сей раз при его приближении не было общего вставания для приветствия. Прошлый урок спецназовцы усвоили.

– Да вот, товарищ полковник... – Офицеры расступились. – Один из нас уже в полной выкладке. Вооружен и готов к проведению боевых действий. Впопыхах офицер, состоящий в охране семьи Легкоступова, захватил с чужого участка с собой лопату, которой так ловко действовал.

– Хорошее оружие, – без усмешки подтвердил полковник. – Каждый бы так умел пользоваться подручными средствами, государству не пришлось бы тратить такие деньги на ваше вооружение. Единственно прошу не ломать местный забор на колья – в забор вмонтирована система сигнализации. Это дорогая штука. А сейчас подготовьтесь вооружиться по-настоящему. Только на местном складе, насколько я знаю, нет стандартных бронежилетов – лишь скрытого ношения. Поэтому во время проведения операции попрошу поберечься. У Структуры могут быть автоматы. Вопросы есть?

Его сосредоточенное настроение передалось как по команде, остальным. Лица посуровели. Смешки стихли.

– Задача?

– Задачу я поставлю в самолете.

– Десантирование?

– По трапу из «Як-40».

– Как к теще на блины...

– С одновременным захватом аэропорта.

– Точно как к теще...

Спецназ есть спецназ. Они и с генерал-лейтенантом Спиридоновым, и с самим начальником управления, и даже с начальником Генштаба, не говоря уже о гражданском министре обороны, разговаривали бы точно так же. При психологических нагрузках, которые приходится выдерживать этим парням, они иначе не выживут. Происходит своего рода выброс лишней, сковывающей энергии. И после этого выброса спецназовец готов на все, его не смутит никакая поставленная задача, как сейчас не смутила задача по захвату аэродрома.

«Сотовик» в кармане подал интенсивный вибросигнал. Полковник достал трубку.

– Полковник! Зайди, новости есть... – произнес голос Спиридонова.

– Я сейчас вернусь, – сказал Мочилов офицерам, но даже убрать трубку не успел. Она снова властно завибрировала в сжатой руке.

– Слушаю, – ответил он. – Да. Да. Рад вас услышать, Геннадий Рудольфович. Так. Так. Так. Профессор Тихомиров... Понял. Как они? Так. Место дислокации известно? Ничего. Разберемся. У нас есть вариант. Ждите сегодня ночью. С семьей все в порядке. Они у нас, надежно спрятаны. До встречи...

И заспешил на доклад к Спиридонову. Тот выслушал молча. Своей реакции не показал.

– Поступили данные еще о двух рейсах – когда вывозили твоих капитанов. Будем сверяться по трем спискам. Совпадение в трех случаях – цель.

Цель они определили сразу. И почти тут же поднялся в кабинет Александр Дмитриевич. Посмотрел акульими глазами на генерала и полковника, вздохнул и сообщил угрюмо:

– Я не встречал еще подобных людей... У меня такое впечатление, что у них вместе с нарастанием боли включается тормозная реакция на прохождение импульсов этой боли к мозгу.

– Выражайся доступнее, – попросил генерал.

– Терпеть боль человек может. Он не может только ее не чувствовать, если у него все в порядке с психическим здоровьем. Про отклонения я говорить не буду, потому что они носят исключительный характер. Но если человек просто терпит боль, не подавая вида, зрачок у него все равно будет расширяться. Расширение зрачка – это реакция самого мозга. В нашем случае у всех шестерых нет реакции зрачка на боль. Не может же быть, что все шестеро – психически больные с одинаковым диагнозом. Что-то здесь не так...

– А голландец? – спросил Мочилов.

– Голландец раскололся на пятой минуте.

– Идите, – сказал Спиридонов. – Окажите им посильную медицинскую помощь, и – в камеру.

Едва дверь за Александром Дмитриевичем закрылась, генерал встал, словно прощаясь:

– Действуй, полковник... Получаешь полный карт-бланш... Теперь понимаешь, – кивнул он на дверь, – против кого тебе придется работать?.. Что касается профессора Тихомирова, то я знаю даже одного нашего генерала, который у него лечился. К нему мы присмотримся. ФСБ, естественно, данными поделиться не захочет. Попрошу Болотова покопаться в их архивах через сеть... Будет что-то интересное – сразу сообщу. Ни пуха вам всем...

– Катитесь вы, товарищ генерал, к черту...

Приятно послать к черту генерала, когда есть для этого возможность!

Стандартная поза у окна и нервы успокаивала, и заставляла голову работать четче, яснее, без путаницы. Геннадий Рудольфович простоял так, глядя мимо тополей в степь, минут двадцать. Потом увидел, как к гостинице идет с каким-то человеком Андрей. Человек пытается что-то объяснить, Андрей слушает и изредка перебивает собеседника, или спрашивая, или давая указания. Наконец прямо и конкретно, как показалось сверху, прикрикнул и отправил в обратную сторону, к корпусу, куда отнесли убитых капитанами охранников.