Сергей Самаров - Элитный спецы

Звук автобусного двигателя заставляет Ширвани посмотреть на дорогу и спуститься на первый этаж, где Ачилов ждет прибытия новой группы. Ширвани занимает прежнее место в тени, чтобы первоначально остаться почти мебелью в глазах боевиков. Это даст ему возможность лучше присмотреться. Что он и делает – присматривается из сумрака своего угла и чувствует издали, что за группа прибыла в распоряжение отставного подполковника. Строй стоит к нему вполоборота, но Ширвани даже издали видит эти ожесточенные взгляды, угрюмую решительность лиц и словно бы чувствует безжалостность характеров. Он уже смотрел список с подробными биографиями и характеристиками – списки привезли еще вчера в отсутствие Ачилова и вручили его помощнику. И Ширвани знает, что каждый из этой шестерки потерял всех своих близких, каждый имеет за душой много пролитой крови и, если попадет в руки федералов, может надеяться только на пожизненное заключение, что для энергичного человека гораздо хуже смерти. А сейчас они готовы идти на смерть…

Чистильщиками их прозвал именно Ширвани. Чуть с насмешкой… По аналогии с чистильщиками ГРУ, которые порой работают в Чечне… Чистильщик – это тот, кто не оставляет после себя свидетелей. Они готовы не оставить… Они готовы даже самих себя уничтожить… И собираются это сделать…

Казбек Ачилович инструктирует чистильщиков:

– Устраиваетесь в областном центре. Никаких вопросов о Столбове, никакого интереса к ядерному центру, никаких связей с людьми оттуда… Никаких контактов с первой группой, которая устраивается в том же городе…

– Кроме, разумеется, естественных… – из своего угла добавляет Ширвани. – Земляки всегда как-то контактируют…

– Кроме естественных… – повторяет Казбек Ачилович. – В областном центре вы должны стать обычными бизнесменами… К вам должны привыкнуть… Криминала не допускать, вести себя скромно…

Ширвани слушает, потом выходит к строю, опять смотрит каждому в глаза… Когда группа уезжает, он провожает ее взглядом из окна…

– Я бы мальчика оставил… Последний из строя… Как его?..

– Мой тезка… Казбек Таймуразов…

– У него во взгляде тоска… Он хорошо будет смотреться в группе паломников…

– Может быть… – соглашается Ачилов. – Ты предлагаешь вместо него послать Ильдарова?

– Если Ильдаров готов стать смертником…

– Никто из них не знает, что взрыв произойдет раньше намеченного срока… Они готовы к смерти, но все равно, как любой человек, надеются на жизнь… А этого им не дано… Что касается тезки, то здесь ты прав. Мальчик подойдет на роль паломника больше Захара… Я согласен…

Третья шестерка боевиков сомнений у Ширвани не вызывает, и он из своего угла даже слова не подает. Последняя шестерка прибывает через полчаса. Но эти долго не задерживаются. Инструктаж звучит повторением сказанного ранее. С ними все ясно. И Казбек Ачилович и Ширвани сразу и безошибочно определяют боевых лесных волков – хитрых, осторожных, умеющих убивать, и оставаться в то же время невредимыми. В группу прорыва, учитывая задачу, которую ставит боевикам Казбек Ачилович, нужны именно такие. Они расчистят дорогу чистильщикам и отойдут на время в сторону, чтобы в нужный момент самим пробраться в подготовленную дыру и – сделать главное…

Здесь и менять никого не надо…

– Я доволен… – говорит Казбек Ачилович.

Ширвани только кивает, не желая ничего обсуждать. Он опять направляется на лестницу, но перед первой ступенькой останавливается:

– Когда нам доставят письмо святого Никодима Столбовского?

– Настоящее письмо решено оставить в хранилище… Сейчас специалисты делают другое… Чуть-чуть подправляют текст, чтобы он более точно отвечал нашим задачам… Там будет несколько слов приглашения… Интересная деталь… Преподобный Никодим пригласит к себе в монастырь ученых исламских праведников для диспута… В свое время революция помешала праведникам принять приглашение… Но праведники в исламе есть всегда… И современные ученые-богословы приедут почтить память Никодима. Не простые проповедники с собственными желаниями… А люди, много лет спустя принявшие приглашение…

– Да… – соглашается Ширвани. – Это будет выглядеть интереснее… А если монахи смогут понять, что письмо поддельное?

– Над этим работают сильные специалисты… Мне обещали, что все будет сделано идеально… Компьютерная техника позволяет любую подделку довести до совершенства…

– Дай, Аллах, нам милость свою… – Ширвани проводит ладонью по лицу…

– Дело свое мы сделаем в любом случае… – жестко, ничуть не сомневаясь в своих профессиональных возможностях, говорит Сохно. Этот тон и другим в его возможностях сомневаться не позволяет – есть в голосе подполковника что-то такое, что не подлежит сомнению. – Но меня волнует другое… Если мы сегодня сдадимся на милость «синих» и выложим карты на стол… В том числе и карты космической съемки, которые приготовит Басаргин… Если мы выложим все карты на стол, не имея в запасе еще одного варианта для подстраховки, то нас признают побежденными… И, будь я трижды «зеленым», мне это категорически не нравится…

– Я только рад, что тебя так беспокоит честь мундира… – спокойно усмехается полковник Согрин. – Тем не менее Мочилов сказал, что вопрос решен…

– Решен в любом случае, действительно ли террористы готовят что-то в Столбове или это только совпадение… – добавляет Кордебалет.

– Значит, господа офицеры, вопрос стоит так… – Сохно останавливается посреди тротуара. – Вы наливаете мне четыре рюмки, а я что-нибудь придумываю…

– Работа началась… Сухой закон… – полковник тверд в решении.

– Это пока еще не наша работа… Не наша… Вот когда пойдет наша, тогда я согласен…

В половине восьмого утра, когда спецназовцы подходят к подъезду дома, где располагается офис антитеррористического бюро Интерпола, они видят на стоянке перед подъездом все машины, принадлежащие сотрудникам бюро. Значит, все в сборе, поджидают гостей. И снегом машины не занесены, значит, не проводили здесь ночь, а только-только подъехали. Но войти в подъезд офицеры не успевают, потому что во двор в это время въезжают еще две машины – микроавтобус «Фольксваген» и армейский «уазик». «Уазик» при этом подает настойчивый сигнал, приглашая спецназовцев обратить на себя внимание.

– Мочилов точен, почти как Сохно… – смеется Кордебалет.

– На тридцать секунд опаздывает… – отметает Сохно конкурентов.

В самом деле, машины пристраиваются на стоянке, из «уазика» выходит Юрий Петрович, а из микроавтобуса – человек в штатском. Здоровается с Мочиловым за руку.

– И мы опаздываем… – Сохно категорично показывает пальцем на дверь подъезда. – Не люблю опаздывать… Никогда… Опоздавшие поспевают к пустому столу…