Стивен Лезер - Выстрел издалека

Они подошли к зданию, и Такер пропустил Говарда внутрь.

– Это наша вышка для прыжков в воду. На ней мы тренируем наших солдат, так что они могут погружаться на глубину пятьдесят футов, – давал необходимые пояснения командир отделения.

Говард и Такер некоторое время понаблюдали за тем, как группа будущих десантников отрабатывала подъем со дна без аквалангов.

– Наш девиз: «Легко было только вчера», и это святая правда, – сказал Такер. – Когда я сам проходил подготовку, это были самые трудные семь недель в моей жизни, уж поверьте мне.

Он взглянул на часы.

– Однако не надо заставлять СО ждать нас.

Они вернулись на машине обратно в лагерь. Такер пошел впереди Говарда по мрачному коридору с серыми стенами, который и привел их наконец в кабинет старшего офицера. Это помещение было в несколько раз больше того, где располагался Такер, и значительно опрятнее. Уолш был одет в полную военно-морскую форму. На темно-синем кителе – ни пылинки. Он казался абсолютной противоположностью своего подчиненного – командира отделения. Рост явно не больше пяти футов девяти дюймов, смуглая кожа, темные, почти скрытые веками глаза. Говорил старший офицер с резким нью-йоркским акцентом. Он очень стремился помочь гостю. Сейчас Уолш сидел, откинувшись на стуле и скрестив пальцы под подбородком, и внимательно слушал Говарда. Тот объяснял, что ему нужно найти Рика Ловелла. Все это время Такер стоял у стены по стойке «смирно».

– Вы можете объяснить мне, что за интерес у ФБР к Ловеллу? – наконец спросил Уолш.

– В настоящее время мы ведем лишь предварительное расследование, – ответил Говард.

– Самый вежливый уклончивый ответ из всех, что мне доводилось когда-нибудь слышать! – улыбнулся Уолш. – Однако это все равно. Как уже наверняка сообщил вам младший лейтенант Такер, Ловелл покинул бригаду морских десантников номер три около полутора лет назад.

– Как долго он служил в части?

– Двенадцать лет.

– На каком основании убыл?

– Я вас не понимаю, – нахмурился Уолш.

– Это была почетная отставка?

– Ах, вот вы о чем… Скажем так – решение уйти от нас принял он сам. Я понятно выражаюсь? – произнес наконец старший офицер.

– Самый вежливый уклончивый ответ из всех, что мне доводилось слышать! – воскликнул Говард.

Уолш засмеялся, улыбнулся и Такер.

– Вполне достойный выпад! – оценил Уолш.

Вертя кольцо на указательном пальце, он внимательно изучал сидевшего напротив него агента ФБР.

– Матрос Ловелл ушел в отставку с должными почестями, но мы не уговаривали его остаться. Вы знаете, что он был снайпером?

Говард кивнул.

– Ловелл прошел всестороннюю подготовку морского десантника: подводные подрывные работы, прыжки с парашютом, разведка и так далее. Но основной его специальностью была снайперская стрельба. Он был лучшим снайпером среди морских десантников! Его наградили за участие в операции «Буря в пустыне», но эффективно служить в мирное время оказалось ему не по силам.

Говард опять понимающе кивнул.

– В мирное время для его выдающихся способностей не нашлось подходящего применения, как я полагаю, – сказал он задумчиво.

– Так всегда происходит с нашими людьми, – пожаловался Уолш. – Младший лейтенант Такер познакомил вас с нашей базой, не так ли?

Говард ответил утвердительно.

– Наши курсанты проходят наиболее изнурительную военную подготовку. Такого не увидишь ни в каком другом роде войск, – продолжал Уолш. – Мы постоянно держим их на пике формы, но бросить в настоящее дело не имеем возможности. Не то что британские САС – те могут оттачивать свое мастерство в столкновениях с ИРА. У немцев для этих целей есть остатки банды «Баадер-Майнхоф». Французам приходится противостоять баскским террористам, итальянцы сражаются с «красными бригадами». У нас же нет доморощенных террористов, поэтому в мирное время наши солдаты напоминают машины, готовые к гонкам «Формулы-1», – моторы крутятся, а ехать некуда.

– И Ловелл не мог с этим смириться?

– Младший лейтенант Такер расскажет вам обо всем лучше, чем я, – ответил Уолш. – Я ведь служу в десантной бригаде номер три всего полтора года.

Произнося эти слова, старший офицер посмотрел на Такера. Тот коротко кивнул.

– По моему мнению, ему становилось все труднее и труднее, – начал Такер. – Снайперы – это особая порода людей. Снайперская стрельба не похожа на обычную войну. Убить в разгар битвы нетрудно, агент Говард. В действие вступает механизм самозащиты, и вы стреляете, не раздумывая. Вопрос стоит так – или убьешь ты, или убьют тебя! Легко всадить нож в живот человеку, который сам подходит к тебе с ножом. А снайпер стреляет с большого расстояния. При этом он не подвергается непосредственной опасности и в то же время может хорошо рассмотреть свою жертву. Глядя сквозь оптический прицел, снайпер прекрасно видит глаза человека, в которого он сейчас выстрелит. Надо быть натурой особого склада, чтобы убивать в таких условиях и не сойти с ума! Матрос Ловелл, как и все наши снайперы, проходил регулярное обследование у психиатров. Именно они и высказали мысль, что он не может служить как раньше. Я не хочу сказать, что Ловелл перестал быть точным и эффективным снайпером, напротив, в некотором отношении он стал даже лучше!

– Так в чем же было дело?

Такер с шумом втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы.

– Я думаю, он тосковал по…

– Ему не хватало настоящего сражения?

Такер покачал головой.

– Нет, ему не хватало… убийств! Бой мы могли ему предложить, пусть даже не совсем настоящий – учебный, но убивать не могли позволить.

– Неужели это могло быть истинной причиной его состояния? – удивился Говард.

Такер снисходительно усмехнулся.

– Ловеллу уже было недостаточно просто стрелять по мишеням. Он почувствовал вкус к охоте за людьми. Все время говорил об этом, описывал совершенные им убийства, смакуя жуткие подробности.

– Что-то типа «военных рассказов»?

– Не просто «военные рассказы», а нечто гораздо большее, – ответил Такер. – Он стал одержим навязчивой идеей. Вообще вам лучше не полагаться на мои слова, а взглянуть на отчеты обследовавших его психиатров.

Говард обернулся к Уолшу.

– А можно это устроить?

– Я пришлю вам его дело из БЮЛИЧа, – предложил Уолш.

– А что такое БЮЛИЧ?

Говарду в который раз приходилось просить десантников объяснить слова из своего жаргона. Как и большинство профессиональных групп, они часто пользовались сокращениями, чтобы сделать свою речь непонятной для непосвященных. Говард понимал это и не возражал, потому что точно так же поступали агенты ФБР и полицейские.

– Прошу прощения. БЮЛИЧ – это «бюро личного состава». Дело Ловелла вам все объяснит.