Виктор Степанычев - Свободный охотник

«Значит, Формана они не взяли, – с относительным, но все же удовлетворением констатировал Гордеев. – Мне от этого, правда, не намного легче, но, по крайней мере, могу лепить все, что в голову придет, не боясь, что мои показания могут сверить с показаниями Формана».

– У меня не было никаких спутников, – немедленно и категорично открестился от напарника Стас.

– Был, мои люди вас видели вместе, – небрежно отмахнулся от него Муагаб, посмотрел на наручные часы и проинформировал Гордеева: – У нас есть еще немного времени на беседу. Так вы ничего не хотите мне сообщить по существу дела?

– Мне не в чем вам признаваться. Я никого не убивал, – твердо сказал Станислав, что было истинной правдой, и затем совершенно невинно поинтересовался: – А этого вашего премьера… кажется, Миери, убили прямо там, в торговом квартале, где схватили меня?

– Нет, господина Нганга Миери расстреляли на выходе из дворца заседаний, – рассеянно сообщил генерал, просматривая какие-то бумаги, которые он вынул из папки.

– Так как я мог в него стрелять, если меня арестовали далеко от места преступления? И по времени не сходится. Где тот дворец, а где торговая улица? – попытался изобразить из себя простачка Гордеев. – От площади идти минут пятнадцать-двадцать. Мимо министерства по бульвару до торговой улицы…

– Напрямик через жилой квартал быстрее – не более пяти минут, – поднял глаза на Станислава Муагаб и в очередной раз хитро усмехнулся. – Кстати, мсье Пэре, вы так оперируете минутами, будто вам известно время совершения преступления.

На этот раз поймать Гордеева генералу не удалось.

– Вы же сами сказали, что за пару минут до моего появления на торговой улице, совпадающего со временем лжетеракта, прошла информация об убийстве, как его… Миери, – изящно парировал выпад Мугаба Стас.

– Да, конечно, – легко согласился генерал и неожиданно резко скомандовал: – Встать!

Гордеев беспрекословно, хотя и с некоторым удивлением и задержкой, вполне присущей гражданскому лицу, которого он играл, выполнил приказание Муагаба.

– Повернитесь правым боком, – последовала очередная команда. – Поднимите вверх руки. Еще развернитесь…

Генерал то внимательно смотрел на Станислава, то опускал глаза на листок, который держал в руках. Гордеев не мог понять, с какой целью вертит и разглядывает его Муагаб. Он и сам не сводил глаз с генерала, одновременно оценивая обстановку. Мышцы и суставы практически восстановились после сидения в каменном мешке. А когда Гор почувствовал, что тело его полностью слушается, появились дурные мысли о том, что они с Муагабом в кабинете вдвоем и тот без оружия… Правда, на окнах решетки, а в приемной четверо крепких парней. Да и майор вооружен, Гор заметил рукоять пистолета в кобуре на поясе, когда его заводили сюда. Но если взять генерала в заложники, то появляется реальная возможность прорваться на волю. Жалко, ножа нет, чтобы к горлу приставить. Но можно от стула ножку оторвать, расщепить, еще страшнее будет смотреться. Авантюра, конечно, но вдруг получится…

– Похоже, вы действительно не стреляли в Нганга Миери, – задумчиво сказал Муагаб, охладив тем самым пыл Станислава и вселив в него крохотную надежду на благополучный исход. – Я не криминалист, но и без экспертизы понятно, что не вы тот человек с минарета. Он коренастее вас и руки у него явно короче, с более накачанными бицепсами. Да не торчите вы столбом, садитесь, мсье Пэре.

Сам же генерал встал из-за стола, подошел к Станиславу и бросил ему на колени лист бумаги, который он только что так внимательно рассматривал. Это была компьютерная распечатка не очень четкой фотографии, сделанной, вероятнее всего, мобильным телефоном. На ней хорошо просматривался Форман, съезжающий по тросу с минарета. Действительно и без криминалистической экспертизы было хорошо заметно, что и шириной плеч, и талии, и руками он здорово отличается от высокого жилистого Станислава.

– Это циркач? – изобразив на лице искреннее недоумение, спросил Гордеев. – Зачем вы, мсье генерал, его мне показываете?

– Это ваш сообщник, стрелявший с минарета в Нганга Миери, – спокойно сказал генерал.

– У меня нет никаких сообщников, – очередной раз пришлось возмутиться Станиславу. – Я эколог, работаю под эгидой…

Договорить ему Муагаб не дал. Он не затыкал ему рот, а просто холодно сообщил:

– Но для вас, мсье Пэре, настоящее это имя или фальшивое, сейчас особой разницы уже нет, стреляли вы в премьер-министра с минарета или в это время пили кофе. То, что вы не очень похожи на киллера, убившего Нганга Миери, легче вашу жизнь не делает.

«Все-таки меня срисовали в кафе, – с раздражением отметил Станислав. – Но почему нет разницы? Как-то странно получается! Может, действительно стоит устроить цыганочку с выходом, в смысле со взятием заложника. Если я ничего не теряю, то почему бы и не сплясать…»

– Это что, выходит, что я ни в кого не стрелял, но все равно виноват? – растерянно спросил Гордеев.

– Именно так дело и обстоит, – с глубоким вздохом, будто сожалея и сочувствуя невинному узнику, произнес генерал и в очередной раз опустил глаза на запястье. – И вы не хотите, точнее – не желаете понять, что только я могу вам помочь.

«Ага, одной помогли, так она скоро и родила, – со злостью подумал Гордеев и опять отметил: – А что это Муагаб постоянно смотрит на часы?»

Словно отвечая на его вопрос, генерал подошел к столу, взял в руки пульт и включил с него телевизор, стоявший в углу комнаты.

– Сейчас в телеэфире прозвучит обращение президента к нации в связи с убийством премьер министра Нганга Миери, – проинформировал Гордеева Муагаб. – А вот и он во всей своей красе.

Последнюю фразу генерал произнес несколько насмешливо, из чего Станислав сделал вывод, что министр госбезопасности не совсем трепетно относится к личности главы государства, если не сказать обратное.

Президент Магонго действительно выглядел красавцем. Он сидел перед камерой одетый в армейский камуфляж и красный берет с разлапистой кокардой, плечи – косая сажень, на них красовались расшитые золотом погоны с огромной звездой и расправившим крылья орлом. Лицо главы государства с насупленными бровями и глубокими морщинами, бороздившими лоб, гляделось темнее тучи, если можно это сравнение было отнести к физиономии и без того лилово-черной. Грозно сверкнув глазами, президент начал говорить. Точнее – торжественно извергать фразы, более смахивающие на цитаты.

Примерно треть речи была посвящена истории становления государства и борьбе за его независимость. Экскурс в далекое и не очень далекое прошлое Станислав выслушал без особого интереса, потому что перед отъездом внимательно изучил историческую справку и политическое положение страны, куда отправлялись. А вот то, о чем говорил Магонго далее, вызвало у Гордеева искренний интерес.