Виктор Степанычев - Свободный охотник

– Да, – рассеянно кивнул генерал в ответ на реплику «француза» и тут же остро глянул на Стаса. – А вы внимательны, мсье Пэре. Более того – сообразительны! Возможно, излишне… Хотя это не меняет сути дела. Так вот, после того, как пикантную подробность о национальности киллера, убившего вождя народа дубу, подадут под соответствующим соусом кочевникам, вряд ли французские фирмы смогут продолжать свою деятельность по добыче полезных ископаемых на восточных территориях. Соответственно, и инициативы по привлечению инвестиционных капиталов из Французской республики Дуала Вануну сойдут на нет. Придут американцы и англичане и станут качать из нашей земли нефть и добывать полезные металлы. Варварски! По своему обыкновению, ничего не давая экономике страны.

– Негодяи! – поддержал генерала Станислав и неожиданно для себя выдал по теме интерпретацию русской поговорки: – Там, где пройдет янки, французу делать нечего.

На всякий случай Гордеев решил поддакнуть грозному руководителю госбезопасности. Он не очень понимал, зачем Муагаб так подробно вводит его в курс внутриполитических и экономических раскладов этой африканской страны. Многое из того, что говорил генерал, Стасу было известно и без его рассуждений. Правда, кое-что интересное он услышал и из уст министра…

– Вы совершенно правы, мсье Пэре, – согласился Муагаб. – Негодяи и воры! И вы должны нам… мне помочь спутать карты и американцам, и лично президенту Магонго.

Станислав напрягся, пытаясь построить уравнение, в котором бы соседствовали интересы добывающих компаний Соединенного королевства и США, экономика африканского государства, его президент господин Магонго, пара значащих министров – генерал Муагаб и финансист Вануну, а также бывший капитан спецподразделения ФСБ Гордеев С. Н., ныне – наемник-киллер по кличке Алан.

То, что уже случилось, в смысле – «обнуление» премьер-министра Миери, как понял Стас, не учитывалось в предстоящем раскладе. Муагаб вел речь о будущем и никак не о прошлом. И, похоже, генерала не особенно интересовал вопрос, кто такой на самом деле «мсье Пэре». Все шло к тому, что всесильный министр безопасности ведет свою игру. Причем играет он явно не на стороне президента Магонго, а совсем наоборот. И в общем-то, не скрывая этого от Станислава-«Пэре». Хорошо это для Гордеева или же плохо? Как расценивать столь откровенное поведение: то, что Стасу терять уже нечего, или у шефа безопасности есть на него серьезные виды.

Гордеев не слишком понимал, зачем он нужен Муагабу. То, что Стас не главный член составляемого генералом уравнения, не «икс» и не «игрек», было совершенно ясно. Однако следовало признаться, и скромная «лямбда», затерявшаяся среди более известных и внушительных собратьев, может усложнить или, наоборот, упростить решение донельзя запутанного политико-экономического уравнения. И поскольку Стас для чего-то необходим Муагабу, значит, у него есть шанс остаться в живых. Но какой ценой? Что потребует от него генерал?

«Что я теряю при уже сложившемся раскладе? По большому счету – ничего! Считай, я уже приговорен к высшей мере. Кстати, какая она, эта самая „вышка“? Каким образом приводят здесь в исполнение смертный приговор? Вешают? Расстреливают? Или, может, на кол сажают по старой местной традиции? – Мысли вихрем закружились в сознании Станислава. – Да типун мне на язык, а точнее – на голову, в которую приходят подобные мысли. Надо цепляться до последнего! Муагаб – единственный шанс выкарабкаться из пропасти. И хватит лицедействовать, все равно моя игра не производит на генерала никакого впечатления. Правда, карты окончательно открывать не будем, придержим козырька, таковой вроде имеется, продолжим блеф… Ну что, начнем?»

– Вы хотите, чтобы я убил президента Магонго? – вежливо поинтересовался Гордеев у генерала. Его взгляд, обращенный на собеседника, был если не ласковым, то уж точно – невинным.

Генерал Муагаб, терпеливо ожидавший реакции пленника на очередное предложение о сотрудничестве, похоже, такого смелого заявления не ожидал. В лице всесильный министр не переменился, оно по-прежнему оставалось бесстрастным, однако его глаза на короткий миг округлились, явив на фоне темных век ослепительные белки, и он едва заметно повел в сторону подбородком. Гордееву сразу припомнились слова из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова о зицпредседателе Фунте, который чуть пошевелился, о чем любой пикейный жилет из кафе «Флорида», хорошо его знающий, подумал бы: «Фунт ужасно разгорячился, он просто вне себя».

Теперь уже Станиславу пришлось некоторое время ожидать реакции Муагаба на столь категоричное предложение. Хотя как сказать, насколько оно явилось неожиданным и шокирующим для генерала…

– Будем считать, что я не слышал того, что вы сказали, – более чем спокойно произнес генерал. – За эти слова вас, мсье Пэре, можно без суда и следствия расстрелять на месте. Наш закон трактует подобные высказывания как призыв к государственному перевороту.

– Мне терять нечего, – безразлично пожал плечами Гордеев. – Расстреляют днем раньше, днем позже… Как вы меня любезно проинформировали, господин министр, я и без вышеуказанных призывов к государственному перевороту почти что труп. Имея перед собой столь радужную перспективу, я могу говорить что угодно и кому угодно.

– В целом, мсье Пэре, вы правы, – поморщился Муагаб. – Можете говорить все, что вам заблагорассудится, однако я бы предпочел, чтобы ваши уста произносили лишь то, что необходимо мне. В противном случае ваша жизнь усложнится, а крепкое здоровье – резко пошатнется.

– А как же приказ президента насчет того, что я должен иметь товарный вид на открытом судебном заседании? Без следов пыток и издевательств…

– Вы неплохо запомнили это указание, жаль только, не в полном объеме, – усмехнулся генерал. – А как насчет возможной угнетенности и затравленного вида? Вам оставят в неприкасаемости оболочку, а внутри вы, мсье Пэре, будете… Точнее – уже не будете. Есть соответствующие методы!

– Я кое-что о подобном слышал, – с задумчивой миной качнул головой Станислав.

– Тем более мне ничего не надо вам объяснять, – холодно произнес Муагаб. – После того, как пройдете через ад, который я вам устрою, вы все-таки сможете ответить на несколько вопросов судьи так, как прикажут. Как я прикажу! Накачают химией, транквилизаторами. Товарный вид подсудимого сохранится, а угнетенность будет выглядеть естественной. Нарезку кадров покажут по телевидению. На этом спектакль закончится.

– Что же от меня требуется? Убийство президента, как я понял, вас пока не интересует. Так зачем я вам нужен, господин министр?