Виктор Степанычев - Свободный охотник

Ночь выдалась бурной. Первой брачной, если придерживаться легенды четы Колридж, назвать ее было трудно. «Молодая супруга» оказалась опытной в плане любовных утех. И Станислав не ударил в грязь лицом, что он констатировал с глубоким удовлетворением, когда за окном уже рассвело.

Они едва не опоздали на экскурсию. Вполуха слушая гида, Стас и Эмили с трудом сдерживали зевоту, с улыбкой поглядывая друг на друга. Прикидываться молодоженами не требовалось. А потом была еще одна ночь любви, и еще одна, и не только ночь…

Станиславу не хотелось задумываться, действительно ли Эмили питает к нему хоть какие-то чувства или это игра, задание «Синдиката», психотерапия после сильнейшего стресса. Хотелось верить первому. Конечно, ни о какой страстной любви или гармонии душ разговора не было. Просто мужчина и женщина искренне желали друг друга. И в постели у них все получалось так, как им бы хотелось. Как писал поэт: «Было бешено хорошо и задуматься было ужасно…»

По прикидкам Гордеева, они с Эмили были ровесниками. Вряд ли ей исполнилось тридцать, а если и перевалило за эту цифру, то совсем немного. У него же данная круглая дата приходилась на следующий год. Не старался Гор определиться и с национальностью своей «половины». Они общались только на английском, и следовало отметить, что если это не родной язык Эмили, то у нее были прекрасные преподаватели. Да, собственно, Станиславу было все равно, англичанка его мнимая жена или австралийка, русская, полячка или шведка. Миссис Колридж олицетворяла собой мечту любого мужчины, являясь прелестной женщиной с отличной фигурой, заботливой, неконфликтной, не говоря уже о постели… А что еще нужно нормальному мужику, уставшему от трудной работы?

Гордеев предполагал, что Бриджит-Эмили приставлена к нему на время и по окончании эпопеи с пластическими операциями они расстанутся. Будет ли Стас о ней тосковать? Вряд ли. Вспоминать? Вероятно. Гордеев надеялся, что у него останутся приятные воспоминания о времени, проведенном вместе, как и у нее о своем подопечном. Конечно, если не возвращаться к ее заданию по контролю поведения Станислава на суде и если что… Хотя, в общем-то, это были только его догадки. Как и не подтвердились предположения Гордеева о скором расставании с Эмили.

Три с половиной месяца, за время которых внешность Стаса неузнаваемо изменилась, пролетели быстро. Переезды, гостиницы, больничные палаты, смена погоды и континентов не давали Стасу расслабиться и заскучать. Но все на этом свете когда-нибудь заканчивается. Рубцы, оставленные последними операциями в клинике доктора Вальдингера в небольшом альпийском городке Вольфурт, рассосались практически без следа. Хирург последний раз осмотрел Станислава, сухо сообщил, что он удовлетворен результатами своей работы, и попросил в ближайшие недели физически не напрягаться. Это означало, что мучения Гордеева закончились.

Он был искренне рад финалу – и тому, что прошел через все тернии пластической хирургии, и, собственно, конечному результату. Стас стал практически неузнаваемым, и при этом физиономия смотрелась вполне приемлемо с точки зрения ее обладателя. Правда, еще надо было к своему новому облику привыкнуть, не шарахаться и не вздрагивать при виде чужого лица, отразившегося утром в зеркале.

Не менее довольной выглядела и Эмили. К своему удивлению, Стас не заметил на ее лице и тени расстройства по поводу скорого расставания. Но скоро, буквально на другой день после их отъезда из клиники доктора Вальдингера, его предположения о прощании с «миссис Колридж» рассеялись.

Из Вольфурта Станислав и Эмили на такси доехали до ближайшей железнодорожной станции, где сели на проходящий поезд. К вечеру того же дня, несмотря на то что состав двигался с черепашьей, по российским меркам, скоростью, они добрались до Линца. Сняв номер в элитном отеле, расположенном в старинном особняке, что, соответственно, отразилось на цене номера, чета Колриджей безмятежно предалась отдыху, закончившемуся, по уже устоявшейся привычке, к рассвету.

Их разбудил негромкий, но бесцеремонный стук в дверь. Эмили спросонья что-то невнятно, но явно гневно проговорила, надо полагать, предлагая Стасу разобраться, кто потревожил их в столь ранний час, и опять заснула. Гордеев, с трудом разлепив веки, посмотрел на табло электронного будильника и с удивлением обнаружил, что он показывает ни много ни мало, а начало одиннадцатого. В это время в дверь номера опять постучали.

«Точно, горничная рвется убирать номер», – зевнув, решил про себя Станислав.

Он бы с удовольствием еще подремал часок-другой, тем более что особых дел в Линце у них не было. Экзотические экскурсии не запланированы в связи с отсутствием в этом австрийском городе и его окрестностях лемуров и прочих священных холмов. И, вообще, их с Эмили «свадебное путешествие» подошло к концу. Правда, они собирались пройти по Линцу, осмотреть его старый центр, но хотели это сделать позже, во второй половине дня.

Как не хотелось вставать с постели, но, увы, дверь придется открыть и послать эту назойливую горничную… в другой номер. Накинув на голое тело атласный халат, расшитый драконами, приобретенный на Мадагаскаре с целью соответствия роли богатого англичанина, Станислав побрел к двери. Распахнув ее, он открыл было рот, чтобы разобраться с работницей отеля, но тут же его закрыл. На пороге номера стоял Горан собственной персоной.

– Можно войти, мистер Колридж? – приветливо улыбнувшись, спросил гость.

– А если я скажу «нет», что-то изменится? – пробурчал Гордеев. – Прошу, проходите, мистер…

– Смит. Джон Смит, – уточнил лжехорват.

– Имя и фамилия отличаются оригинальностью, – ехидно заметил Станислав после того, как гость закрыл за собой дверь.

– Что имеем, то и носим, – выдал Горан, осматриваясь по сторонам. – Доброе утро, миссис Колридж!

Вмиг проснувшаяся Эмили села на постели, лениво укуталась в простыню и лишь кивнула в ответ. Станислав внимательно наблюдал за Гораном. Похоже, того нисколько не шокировал беспорядок на «брачном» ложе и небрежно брошенные на кресла и тумбочки предметы мужского и женского белья и одежды. Гордеев еще раз убедился, что их с Эмили интимная связь если не входила в условия задания, то явно подразумевалась.

– Я пойду, приведу себя в порядок? – хриплым со сна голосом спросила Эмили.

– Конечно, милая, – приветливо улыбнулся Горан, подходя к окну. – Почисти перышки и закажи себе и Генри завтрак. Я не откажусь от кофе. Со сливками и без сахара.

Он отдернул занавеску и выглянул наружу, как будто его что-то там заинтересовало. Эмили сползла с постели и прошлепала босыми ногами в ванную комнату. Горан повернулся к Станиславу и в ярком дневном свете, падающем из окна, стал внимательно рассматривать его лицо.