Сергей Самаров - Пробуждение силы

Детского питания, которое просила купить Мариша, в этом магазине не оказалось. Пришлось идти в другой. И при этом пройти мимо милицейского патруля, хозяйски шедшего по тротуару. Взгляды милиционеров настороженно ощупывали прохожих. Раньше здесь таких патрулей не встречалось. Наверняка, это что-то связанное с недавним происшествием. Ищут, конечно же, Абдулло Нуровича. Человека с азиатской внешностью и с бородой. Но патруль может и на него внимание обратить. Такой встречи хотелось бы избежать, а как ее избежать, Андрей Никитович придумал сразу. Он направился прямо на ментов, остановился перед ними, небрежно поприветствовал сержантиков и заговорил сам, сначала представившись:

– Подполковник Стромов. Ребята, подскажите… К дочери в гости приехал, послала в магазин за детским питанием, а в этом магазине нет такого. Где здесь еще купить можно?

Менты не на него смотрели. На них звание сразу произвело впечатление, тем более, он не сказал род войск, и резонно им было бы предположить, что он подполковник милиции. И потому они подробно объяснили и показали, где находится следующий продуктовый магазин.

– Спасибо…

Это уже было и прежнее, наверное, хладнокровие, и прежняя уверенность в себе. Андрей Никитович возвращался в нормальное для себя состояние стремительно и уже даже с Абдулло Нуровичем себя не сравнивал. И даже мысль мелькнула о том, что хорошо бы Маришу и внука куда-то устроить в безопасное место, лишь бы домой не допустить, потому что с Любушкой они по отдельности каждая являются его защитой, одновременно исключая необходимость ликвидации другого, а вместе сразу же автоматически превратятся в объект уничтожения, как важные свидетели. Устроить бы Маришу куда-то, а самому отправиться прямиком на Хорошевку в здание ГРУ.

Но он тут же одернул себя. Пока не следует торопить события, хотя, возможно, так и придется в скором времени сделать. Но все же лучше узнать, как дела у Любушки, и, если она уже связывалась с Владимиром Андреевичем…

Стоп! Андрей Никитович только тут осознал, что вот совсем недавно, в разговоре с дочерью, он не мог вспомнить Владимира Андреевича, а сейчас помнит его прекрасно, помнит даже лицо и улыбчивые глаза. Значит, правда, значит, все восстанавливается стремительно, в геометрической прогрессии…

Значит, если Любушка звонила Владимиру Андреевичу, тот будет в курсе всего, что происходит, и именно он отведет подполковника на Хорошевку. Это будет гораздо лучше, чем ему отправляться неизвестно к кому, не имея документов. Восемь лет прошло… Его уже могли напрочь забыть…

Милиционеры показывали дорогу к магазину по улице, но Андрей Никитович знал, что можно пройти через двор, оглянулся, убедился, что менты его не видят, и свернул за угол дома, чтобы срезать путь. Мариша ждет, надо поторопиться.

Он прибавил шаг и тут почувствовал сначала боль в руке – острую, колющую, сделал еще два шага, и боль отдалась в голове. И дальше он ничего не помнил. Ноги у Андрея Никитовича подогнулись, он, как шел, так и свалился на ходу…

…Вскоре он пришел в себя. Во всем теле была страшная боль. Особенно эта боль чувствовалась в сухожилиях и в суставах. Ощущение было такое, что все сухожилия из него вытягивали клещами.

Его везли в незнакомой машине и неизвестно куда. Но вспомнил он все и сразу. И вспомнил при этом ясно, полностью, как должен был вспомнить подполковник спецназа ГРУ и как не мог бы вспомнить Абдулло Нурович. Но глаза он не открыл, предпочитая предварительно разобраться в происходящем и только потом пытаться что-то конкретное предпринять. А предпринять что-то будет трудно, потому что рукам было больно, и Андрей Никитович четко осознал, что они скованы наручниками. Впрочем, нет наручников, которые невозможно открыть простым кусочком проволоки, и Андрей Никитович умел это делать мастерски.

Но сначала все равно следовало разобраться.

Подполковник сразу понял, к кому он попал в руки. Но еще не решил, кем лучше оставаться до наступления «момента истины» – Абдулло Нуровичем или Андреем Никитовичем. А в то, что «момент истины» в конце концов наступит, он верил твердо…

Но верил он не в счастливый случай или в обязательное торжество правды и справедливости. Он верил, что сам сумеет организовать «момент истины», потому что ушел уже от личности дворника далеко-далеко и приблизился к личности подполковника Стромова, можно сказать, вплотную…

За Маришей пришел муж. Хозяйка дома, Валентина, открыла дверь своим ключом, но в квартиру Сережа вошел первым, если он вообще вошел, а не влетел. И жену, и сына он сначала ощупал – целы ли, здоровы ли, и только после этого напряжение с его лица сошло.

– Ну, здравствуйте будьте… С боевым крещением вас обоих! – проговорил он и прижал к себе жену.

Обо всем, что произошло, Сережа, похоже было, знал лучше, чем Валентина, которой Мариша всего не рассказывала. И потому беспокоился.

– Ты когда вернулся? – только и смогла спросить удивленная Мариша.

– Сегодня… Собирайтесь, поведу вас под домашний арест сдавать. Мать с ума сходит. И больше не выпустит. Я тоже… Валя…

Валентина вопросительно подняла брови.

– О том, что произошло, – никому… Еще неизвестно, чем все дело закончится…

И снял с плеча жены ремень «ПП-2000». Сразу себе под куртку пристроил.

Марише показалось странным, что Сережа ничего про Андрея Никитовича не спросил, но она знала, что он ничего не делает случайно, и сама не напомнила. Он спросил, как только вышли и Валентина закрыла за ними дверь. И не только это спросил:

– Ты что творишь, безголовая? Ты хоть немного-то думать умеешь? Мало того, что сама под пули полезла и отца подставила, ты ведь еще и ребенка с собой понесла… Любая шальная пуля… И даже не шальная… В вас же стреляли, не в кого-то… Конкретно в вас с Андрейкой! Так свидетели говорят. Где отец-то?

Она пожала плечами. Вышли из подъезда, и Сережа сразу глянул по сторонам, проверяя безопасность и продолжая при этом держать руку под курткой на пистолете-пулемете.

– Андрейку я как защиту взяла, – попробовала оправдаться Мариша. – Думала, если женщина с ребенком, ее ни в чем подозревать не будут. Не думала, что там отморозки, которые в ребенка стрелять станут. Даже в папу меньше, чем в нас… И я хотела, чтобы папа внука увидел. Думала, может, это его встрепенет…

– Встрепенуло?

– Не это… Его встрепенуло, когда меня машиной сбить хотели. Вместе с Андрейкой. И опять, не его, а только нас… До этого он нас не признавал. А когда драться начал, а потом и оружие в руки попало, в нем словно включилось что-то. Почти пришел в себя…

– Я так и не понял, где он сейчас?

– Потерялся…

– Как? – Сережа опять остановился и осмотрелся.