Сергей Самаров - Пробуждение силы

– И ты, Алексей Викторович, туда же, значит… Вы все сегодня, как сговорились, собираетесь устроить мне крутой гипертонический криз. Как без меня обходиться будете, если что со мной… А?.. Ну, что у тебя случилось? Докладывай…

Владислав Аркадьевич как раз принес с кухни небольшой пластиковый поднос с двумя чашечками кофе. Поставил поднос на стол и одну чашечку сразу пододвинул генералу. Кофе оказался без сахара. И, как и предупреждал Мазур, был налит на донышке, словно чашечка не вымыта. Однако аромат пополз по всей комнате просто необыкновенный, и ноздри большого носа генерала зашевелились. Мазур поставил чашечку и себе и, повернув голову, стал прислушиваться к разговору, потому что звук у трубки генерала был очень громкий.

Полковник тем временем продолжил:

– Случилось у всех у нас, как я полагаю, а лично я наименьшая пострадавшая величина, потому что имел время сориентироваться и принять хотя бы минимальные меры. Но я по порядку буду… Сначала меня майор Евстифеев вызвал. Чтобы я с нейтрализатором прибыл. У него у самого нейтрализатора не оказалось. Мы хотели потом вместе продолжить поиски объекта «Солимов». У Евстифеева были кое-какие мысли. А встретиться договорились у дома жены Стромова, куда они с подполковником Ивановым пожаловали. Еще Иванов попросил привезти ему его тестер. Он настроен на параметры объекта «Солимов» и с расстояния метров в двадцать может определить объект даже сквозь обычные бетонные или кирпичные стены. Я выехал и на место вовремя прибыл… Как раз увидел, как Иванова с двумя бойцами силового блока выводят из подъезда и сажают в машину. Руки за спиной, как у арестантов, но, правда, без наручников. А в машине Евстифеева был за рулем уже другой водитель. Сам он на заднем сиденье между двух офицеров зажат. Всех их «повязали», и это было, как я понял, «первой ласточкой» в нашем деле. Естественно, я сделал вид, что я к ним никакого отношения не имею, выскочил из машины, в другой подъезд на минутку забежал, потом вышел – они уже уехали. Я за ними поехать не решился. Если профессионалы работают, то сразу меня, дилетанта, определят, а составлять компанию задержанным мне не слишком хотелось. На свободе я могу быть более полезным всем и им в том числе.

– Очень приятно было это выслушать!.. Кто, интересно было бы мне знать, так внаглую, не поставив меня в известность, хозяйничает?

– Трудно сказать, товарищ генерал. Не прокуратура и не менты, поскольку форма армейская, полевая, но без бронежилетов и касок, без автоматов. Род войск рассмотреть не имел возможности. Подозреваю, что спецназ ГРУ вмешался. Но и это еще не самое худшее…

– Ты, полковник, ничего не путаешь с перепугу? Как может спецназ ГРУ вмешаться в дело, в котором он присутствует только косвенно отдельными своими бывшими офицерами? Что им может быть известно? Это ерунда какая-то… Столько лет прошло…

– Я, товарищ генерал, и не утверждаю категорично. Просто предполагаю, что каким-нибудь мотострелкам или ракетчикам в голову не придет так действовать. Но и это, товарищ генерал, не самое худшее… – Полковник Лопухин выдержал длительную паузу, наслаждаясь эффектом, который его сообщение обязательно произведет на генерала. – Самое худшее, что наша лаборатория в настоящее время практически перестала существовать. Она уже захвачена спецназом ФСБ. Спецназ впустили в помещения без сомнений, поскольку те прибыли с судебным ордером на изъятие документации и арест имущества, кроме того, предъявили приказ директора ФСБ о ликвидации лаборатории, да и вообще, сами понимаете, товарищ генерал… Против спецназа ФСБ наша охрана ничего противопоставить и не сможет, и не пожелает противопоставлять. Но меня, правда, успели предупредить телефонным звонком. Спецназ, кстати, возглавляет Служба собственной безопасности ФСБ. По крайней мере, такие документы они предъявили охране. Следовательно, мы были не в курсе, а процесс шел уже давно, и у ССБ есть на нас фактура. Я сразу сориентировался и загрузил всю документацию и дубликаты легкого оборудования со вспомогательной базы, пока эти и туда не добрались, к себе в машину и снял винчестер с главного компьютера. В систему без вашего пароля войти невозможно, а пароля я не знаю. Взламывать систему тоже не хотелось. Потому винчестер я просто снял, и все…

– И за то тебе спасибо, что взламывать не стал… После второй ошибки при входе все данные просто будут автоматически стерты без возможности восстановления [4]. Что дальше? Добивай!..

– Заодно забрал оттуда троих самых надежных бойцов силового блока и все оружие, что там было. Это на случай, если понадобится поддержка. Оборудование и люди сейчас у меня в машине. Большое оборудование вывезти мне просто не на чем. Грузовики все блокированы в гараже лаборатории, да и куда его денешь – слишком громоздко и слишком заметно.

– Да, тут уже и гипертонический криз не поможет… – сказал Эдуард Осипович вполне сдержанно. – Тут даже могила не выручит… А зачем ты, кстати, оборудование забрал?

Это был проверочный вопрос. Проверочный по большому счету. Если Лопухин пожелает остаться с генералом до конца, он ответит конкретно.

– Мне что, товарищ генерал, отвезти его назад? – полковник ответил вопросом на вопрос и не совсем так, как генерал ожидал. – И винчестер тоже вернуть?

Но и такой ответ Аладьяна удовлетворил, потому что его можно было рассматривать как вполне определенный – полковник Лопухин остается с генералом, хотя он, технический специалист, наименее подвержен любым репрессивным мерам со стороны государства. Он ни в чем не замешан, и ему нечего предъявить в обвинение.

– Ты на какой машине?

– На своей, товарищ генерал, на личной…

– Думаешь, я помню, что у тебя?

– «Тойота Ленд Крузер».

– Где находишься?

– Выехал в нейтральный квартал. Просто среди домов остановился и вышел, чтобы позвонить. Этим парням, которых я забрал с собой, все слышать не обязательно.

– Пока никуда не уезжай. Я в течение часа кое-что выясню и позвоню.

Генерал убрал трубку. Мазур смотрел на него вопросительно, словно ждал объяснений.

– Неприятности продолжаются?

– И в большом количестве, и самые что ни на есть крупные. Кажется, я совсем рассорился со своим главным ведомством…

– Или оно захотело рассориться с вами? – поинтересовался Владислав Аркадьевич. – Как будет правильнее?

– Вы видите в постановке вопроса великую разницу?

– Вижу.

– А мне все равно. Хоть я с ними, хоть они со мной. Главное, что без меня они не получат никаких результатов деятельности моей лаборатории. Ну, естественно, кроме того, что они уже получили и чем уже пользуются. А результаты интересные, и они узнают о них уже на первых допросах от тех сотрудников, которых задержали. Пусть теперь кусают локти…