Сергей Самаров - Пробуждение силы

– Я так понял, что ФСБ захватило вашу лабораторию и арестовало кого-то из ваших людей? Или я чего-то не расслышал?

– Вы правильно поняли.

– Значит, вы теперь в розыске, а я, находясь рядом с вами, основательно рискую своим дипломатическим статусом?

– Вот уж не могу знать, чем вы рискуете. Но, обращаясь ко мне первично, вы уже пошли на риск. Так что для вас это дело осознанное.

– В принципе это все не так и важно. Важно другое. Вы, следовательно, находитесь в розыске. Это накладывает на всю вашу деятельность значительные ограничения. Тем более, после того, как вы сами выразились, как ваше бывшее начальство проведет первые допросы ваших задержанных сотрудников и покусает себе локти… Тогда розыск может стать массированным. В этой сложной ситуации я вообще не понимаю, как нам найти и достать подполковника Стромова. Честно говоря, это единственный вопрос, который меня сейчас волнует. И волнует гораздо больше, чем судьба вашей лаборатории и всех ваших наработок. Потому что у нас в работе произошло несколько сбоев, и без материалов, которые пропали здесь, в России, еще восемь лет назад, мы не можем добиться результата. А это грозит приостановкой финансирования уже нашей лаборатории. Конгресс требует отдачи даже от программ, работающих на перспективу. И многие проекты уже свернуты в связи с финансовыми трудностями. Мне не хотелось бы, чтобы свернули и мой проект. И потому, чтобы получить в руки этого подполковника, я готов на любые меры… Вы выпейте кофе, генерал, выпейте. Этот кофе не пьют остывшим. Его, грубо говоря, вообще не пьют. Им только язык смачивают…

Аладьян смочил язык содержимым маленькой чашечки. И почти сразу почувствовал, что у него стало слегка распирать голову в висках, как после таблетки нитроглицерина. Но это ощущение быстро прошло. А вкус соответствовал аромату. Самое удивительное, что генерал, сильно уставший после трудной ночи и еще более трудного утра, почувствовал вдруг прилив сил и даже, как показалось, у него прояснился ум. И отчетливо ощутил, что ему больше нечего делать здесь, в этом большом и грязном городе, и даже в этой стране.

– Владислав Аркадьевич, мы, пожалуй, можем с вами договориться о дальнейшем более плотном сотрудничестве. Вообще-то из опыта я знаю, что нет вариантов, при которых известного человека было бы невозможно найти и захватить. И потому, пока у нас еще есть силы и возможности, постараемся это сделать. Но я сразу предупреждаю, что мы постараемся… Я не говорю, что сделаем, потому что противник у нас серьезный, хотя у нас и есть, чем такого противника обезвредить. Но, даже если это и не получится… Я предлагаю вам документацию и образцы нашего оборудования с готовыми результатами исследований и испытаний или уже близкими к готовности. Вы понимаете, к чему я веду разговор.

– Естественно. Я для этого должен помочь вам…

– Вот именно. Вы должны помочь нам перебраться в вашу страну без проблем и всяких там «зеленых карт» и, естественно, оплатить нам наши услуги. Хорошо оплатить… Сразу имейте в виду, что я имею возможность продать это оборудование еще по нескольким адресам. У меня имеется выход на курдских сепаратистов в Турции, у меня имеется выход на членов некоторых фундаменталистских мусульманских течений. Я предполагал развитие событий, подобных нынешним, и потому заранее позаботился о своей дальнейшей жизни, в которой желал бы не испытывать, скажем так, бытовых неудобств. Вас я в расчет почему-то не брал. Но, раз уж вы оказались рядом, почему бы и не попробовать договориться? Тем более, я прошу немного. Мне, на меня лично и на моих сотрудников, хотелось бы получить не менее двадцати миллионов долларов…

– Это слишком большая сумма, Эдуард Осипович. Я не думаю, что ваши разработки стоят того. Плюс к этому дополнительный риск по транспортировке. Хотя я не уполномочен вести торговлю, но я могу найти человека, который может этим делом заняться. Однако сразу предупреждаю – ваши претензии малореальны. Умерьте аппетиты…

– Найдите человека, который уполномочен вести переговоры… – сказал Аладьян жестко. – Я сумму не с потолка беру. Я просчитывал затраты и финансовые, и человеческие. И потому буду стоять на своем. А за риск при транспортировке я попытаюсь рассчитаться с вами личностью подполковника Стромова…

– Тем не менее, если я помогу вам получить всю запрашиваемую сумму, вам придется поделиться со мной. Много я не запрошу. Пятнадцать процентов от общей суммы меня устроят. Только – наличными…

– В таком случае сумма автоматически возрастает до двадцати трех миллионов.

Как человек восточный, генерал Аладьян умел торговаться.

– Попробуем… – со вздохом согласился Мазур. – Двадцать три всегда звучит лучше, чем двадцать, потому что это более похоже на конкретные цифры, взятые, как вы говорите, не с потолка… А двадцать – слишком большой намек на торговлю…

Старшему следователю по особо важным делам Виктору Анисимовичу Бурундукову позвонили от дежурного и сообщили, что с ним желает поговорить полковник Службы собственной безопасности ФСБ Прохоров.

– По какому вопросу?

– Это он сам сообщит.

– Пусть проходит, если такой разговорчивый, я почти свободен…

Под словом «почти» Виктор Анисимович подразумевал только то, что в данный момент он ни допросов не ведет, ни вообще в его кабинете нет посторонних. Во всех других отношениях он любил повторять расхожую в следственном комитете фразу о том, что следователь работает даже тогда, когда спит, потому что сам многократно убеждался, что при ведении особо сложных дел эти дела даже во сне преследуют.

– Он сначала к Калмыкову заглянет, потом к тебе, – сообщил дежурный. – Говорит, у Калмыкова разговор будет недолгим. Максимум, пять минут.

В ближайшие пять минут Бурундуков уходить никуда, кажется, не собирался.

– Я жду…

Однако раньше офицера ФСБ в кабинет заглянул капитан Рублев, закончивший допрос охранника в доме убитого Соловьева.

– У тебя что-то есть? – поинтересовался старший следователь. – А то ко мне сейчас какой-то тип из ФСБ пожалует…

– Есть… И как раз по делам ФСБ… – мрачно сообщил Валентин Васильевич.

– Значит, вовремя… Вали все в кучу…

– Куча интересная получается, как бы нас не придавила…

– Ну-ну… Мы осторожные… Что там?

– Сумароков раскололся с удовольствием. Я подозреваю, что он не таким сговорчивым был, когда по собственным делам его допрашивали. Я дела успел просмотреть. Тертый калач. А тут сам на контакт идет. И в глаза смотрит – какой эффект будет. Болельщик, мать его…

– Объясни толком…

– Короче… Эти ребята приехали, предъявили документы управления антитеррора «Альфа» ФСБ. Потребовали невмешательства. Сделали что нужно и скрылись. Сумароков говорит, охрана считала, что будет просто задержание, и не предполагала расстрела. Потом спохватились, но уже было поздно.