Александр Маркьянов - Бремя империи

И тут мне не повезло — перенося прицел, я всего на мгновение направил его на источник яркого света — на освещенный проем двери — и засветил его. Прицел, увеличивающий в несколько тысяч раз излучение самого слабого, отраженного света, не сумел быстро отстроиться и просто покрылся слепящей мутной пеленой, сразу заслезились глаза. На то, чтобы автоматически перенастроиться, ему понадобилось секунд пять — и когда изображение снова проявилось на фоне слепящей дымки — один из тех, кто только что был у капота машины уже стоял над трупом, держа в руках пистолет, второй и вовсе — судорожно рвал на себя ручку двери грузовика.

Один! — и боевик с пистолетом начал медленно оседать рядом со своим товарищем. Целился я в грудь, чтобы наверняка, а убит он или ранен — это уже неважно.

Два! — лобовое стекло машины вдруг покрылось сетью трещин с аккуратной дырочкой как раз в том месте, где должен был сидеть водитель. Мотор грузовика продолжал работать — но с места он уже не тронулся…

Уходить? Нет, еще можно выждать, можно. Тревоги пока нет…

Три! — кто-то высунулся из двери, оценил обстановку — и это все, что он успел сделать. Прицел снова залило «молоком» — но до этого я успел выстрелить. Падая, террорист нажал на спусковой крючок автомата — длинное стакатто автоматной очереди распорола тишину…

А вот теперь — пока и в самом деле делать ноги…

— Что это? — шейх проснулся моментально, как будто кто-то больно уколол булавкой в спину, в позвоночник. Было тихо — но звук выстрелов он отчетливо уловил даже во сне — от него и проснулся. Шейх уже долгое время находился в розыске, и это развило в нем волчью осторожность…

По коридору, громко топая и что-то крича кто-то пробежал, за ним протопал еще один человек…

Тревога…

Шейх поднялся — он всегда спал в одежде, обувь стояла рядом — потому что в любой момент на его убежище могла выйти полиция или, что еще хуже, жандармерия. Британцы гарантировали, что у них в полиции есть источники и про любую облаву они предупредят заранее, да и у братства источников было не меньше — но таким гарантиям шейх давно не верил, поэтому и оставался до сих пор в живых. На то, чтобы надеть обувь потребовалось пара секунд, столько же — на то, чтобы достать из под подушки пистолет. Одевшись, шейх направился к двери — тут она с шумом распахнулась…

— Что?

Мехмет, его телохранитель уже несколько лет, несмотря на ночное время, был одет и держал в руках автомат с подствольным гранатометом. На нем была форма жандармерии, были у него и документы, причем подлинные, выданные одним из братьев, работающих в жандармерии…

— Полиция?

— Нет. Наверху что-то происходит!

— Что? Что?!!!

— Снайпер. Муса убит, Абдуррашид и Мустафа тоже. И еще двое, из местных. Снайпер работает по зданию!

— Это полиция! Сейчас начнется штурм!

— Никакой полиции нет. Иначе бы они уже начали штурм.

— Надо уходить, эфенди. Сейчас же!

Бейрут, как и любой восточный город — это город тысячи тайн и загадок, город-оборотень. Часть тайн скрыта под землей — испокон века древние восточные правители, опасаясь за свою жизнь рыли подземные ходы из своих дворцов, часто по несколько штук и идущие под землей на многие километры. Но не только они опасались за свою жизнь — мусульманам-шиитам тоже приходилось несладко. Вот почему от мечети имама Али за многие годы было проделано сразу два подземных хода — оба они были предназначены для того, чтобы при необходимости и из мечети и из медресе можно было бы скрыться…

Винтовку бросить — никакого следа сыскной полиции она не даст. Даже заряжал я ее в перчатках, поэтому отпечатков пальцев нет ни на чем. Просто винтовка, появившаяся неизвестно откуда. Интересно, кстати — что там, в грузовике, и успеют ли они спрятать это от полиции.

Когда я уже выскакивал из номера — вдалеке, на пределе слышимости заработал мотор грузовика. Сваливают. Ну и пусть сваливают — с дыркой в лобовом стекле.

В гостинице, на восьмом этаже было тепло, тихо, вполнакала горел свет, роскошный ковер мягко пружинил под ногами. Стрельбу, конечно, услышали — но подумали, что где-то протарахтел мотоцикл с прогоревшим глушителем, паники стрельба не вызвала. Не доставая пистолет, я направился к пожарной лестнице. Как и в любом уважающем себя отеле пожарная лестница представляла собой не конструкцию из арматуры, приделанную к зданию сбоку, а обычную лестницу, хорошо освещенную и совершенно без отделки. Дверь, ведущая на нее, никогда не запиралась, там даже не было замка. На мгновение замер, прислушался — ничего, ни дыхан7ия, ни шороха ног осторожно поднимающихся наверх людей. Тревогу еще не подняли. Положив руку на рукоять пистолета, я начал спускаться по лестнице вниз…

Перед тем как выглянуть в холл, я приоткрыл дверь, огляделся. В час ночи народа в холле не было совсем. За стойкой ресепшена подремывал толстый, важный портье. Короткая перебежка — и я уже скрылся за стеклянной дверью. Ночная прохлада обдала лицо, матово светили фонари, ночь дышала опасностью. Где-то далеко заунывно играла музыка — местная, арабская. Длинный, безмолвный ряд припаркованных у тротуара машин. Али ждал меня на соседней улице, мы решили, что светиться не стоит…

Надо идти…

Перебежал улицу — и тут услышал за спиной шелест мотора машины — именно шелест, так работают многоцилиндровые двигатели дорогих представительского класса машин. Повернулся — по улице, светя ближним светом фар, словно черная тень крался роскошный представительский Даймлер. Откуда он взялся — я не знал, но отчего-то не то шестым, не то седьмым чувством понял, кто находится в этой машине. Я понял — и они, те, кто сидели в этой машине тоже поняли, кто я и что я здесь делаю…

Плавно поползло вниз боковое стекло на двери водителя, открывая черное чрево салона. Падая за стоящую у тротуара машину, я потащил заткнутый за ремень пистолет — и тут словно крупный град забарабанил по машине. Одно за другим треснули, осыпаясь стекла, стеклянная крошка посыпалась на меня. Все это происходило в полной тишине — на оружии водителя Даймлера тоже был глушитель. Я плотно прижался к машине, держа наготове пистолет — и буквально почувствовал, как пули одна за одной бьют по корпусу.

Истошно взвыла сигнализация, затем еще одна…

Если они решат разобраться со мной — здесь и сейчас, не откладывая — то будет хреново. Одному против нескольких, и свободы маневра никакой…

Но вместо этого взвизгнули шины и Даймлер, набирая скорость, понесся вверх по улице, к повороту на набережные. Я вскочил, целясь вслед — пистолет задергался, выплевывая пулю за пулей, из-за толстого глушителя на стволе точно прицелиться по уходящей на скорости машине было почти невозможно. После то ли шестого, то ли седьмого выстрела в Даймлере, уже перед самым поворотом осыпалось заднее стекло. Пистолет сухо щелкнул, вставая на затворную задержку — и в этот момент лимузин вышел из зоны огня, скрылся за поворотом…