Сергей Самаров - Доверься врагу

– Завтра в восемь ноль-ноль твои люди должны собраться. В начале десятого им предстоит работа. Нужно будет только пять человек. Сначала, конечно, всех собери. Потом трое унесут оружие, а остальные с тобой поедут в дом полковника Язидова.

– Подробнее, если можно, – потребовал Актемар.

– Просто так к полковнику не подступиться. Я бы в этой ситуации предложил тебе обойтись снайпером, но знаю, что ты не любишь подобные дела…

– Выстрел снайпера – это убийство. Я не убийца, а только желаю отомстить за обман брата и его убийство. И мстить я буду так, чтобы видеть глаза убийц. Иначе я удовлетворения не почувствую. И отмщения тоже…

– Вот потому я и провел предварительную разведку. Завтра к строящемуся дому Язидова должна приехать бригада из Ингушетии. Парни – специалисты по художественной резьбе. Забыл, как это называется… Короче говоря, резьба по алебастру. Орнаменты делают… Мне скоро позвонят, скажут, какая будет машина и во сколько проедет через нужное место. Тогда все точно и просчитаем. У строителей будут с собой альбомы с образцами рисунков. Главное – при захвате не повредить эти рисунки. Остальное – дело техники. Небольшой допрос, они все тебе расскажут, и полковник Язидов примет тебя с распростертыми объятиями. Это будет пятый член команды. Потом я найду данные и на шестого…

– Ты полностью уверен, что их было шесть человек?

– Я просто знаю, что деньги твоего брата разделили между собой шесть человек.

– Ладно… – вздохнул Актемар. – Когда тебе позвонят?

– Я жду звонка.

– Тогда я…

– Тогда ты обзванивай своих парней, чтобы к утру были готовы.

– Да, и Тамиле позвоню. Сергей Палыч будет ей звонить на другую трубку.

– Из Самары пришел ответ на мой запрос, – сообщил Джабраил, жестом подзывая Дошлукаева к компьютеру.

Актемар подошел и облокотился рукой о спинку кресла. Кресло было офисное, на колесиках и к тому же вертящееся, и нечаянно получилось, что он своим солидным весом отодвинул щуплого Джабраила от стола. Тому пришлось помочь себе ногами, чтобы вернуться на позицию за столом.

– И что там?

– Есть в Самаре такой тип – Темирбек Алхазурович Хасбулатов. Официально считается индивидуальным предпринимателем, в собственности которого несколько аптек, то есть имеет возможность через эти аптеки подсовывать людям свои испытываемые препараты под видом лекарств. С криминальными кругами контактов практически не имеет. По крайней мере, тесных контактов. Но вокруг себя держит только этнических чеченцев. Дом ему строили чеченцы и ингуши. В его аптеках работают специалисты-чеченцы и чеченки вместе с русскими. Среди членов диаспоры пользуется уважением как человек, который всегда помогает соотечественникам, считая таковыми только своих соплеменников… Как тебе это слово нравится? – спросил Джабраил.

– Что? – не понял Дошлукаев.

– Самарские менты называют нас соплеменниками. Не народом то есть, а племенем.

– Это пустяки, – сказал Актемар. – Это они не со злобы, а от обычной ментовской малограмотности. А вот парень этот, который своему народу помогает, мне очень нравится.

– Нравится?

– И даже очень. Хотелось бы поближе познакомиться…

– Откуда такой интерес?

– Ты на даты внимание обращал? Даты испытаний, отчеты… Когда все началось?

Джабраил подумал несколько секунд.

– Кажется, в девяносто четвертом.

– И ничего тебя не смущает?

– А что смущает тебя?

– Меня смущает тот факт, что лаборатории Лукмана Мажитова в те времена еще не существовало даже в проекте. Сам Лукман, если мне память не изменяет, в те времена в Польше работал. Где-то что-то преподавал…

– И что с того?

– Кто испытания проводил? Темирбек Алхазурович Хасбулатов готовил препараты в провизорских комнатах своих аптек?

– Я думаю, были и тогда уже свои лаборатории. Может быть, другие… Может быть, их потом разгромили в ходе войны. И другие люди работали. На это и косвенные указания есть.

– Какие? – спросил Актемар.

– Ты когда-нибудь вообще с подобными лабораториями сталкивался?

– Аллах миловал.

– Так вот, чтобы приступить к испытаниям, нужно много лет работать, искать пути, пробовать препараты в разных вариантах. А здесь Мажитов, сдается мне, уже получил готовые материалы, чтобы создавать препараты и испытывать. Ну что-то, очень немногое, я допускаю, он сделал сам. Но основная работа была выполнена до него. В других лабораториях. И потому я предполагаю, что подобная лаборатория, может быть, даже несколько зависимых или независимых друг от друга лабораторий, существовали у нас до Мажитова. Ему только передали готовые наработки…

– Ты высказываешь именно то, о чем хотел сказать я. Только предварительные выводы у нас разные, – сказал Актемар, – а именно они составляют суть вопроса и все решают. По крайней мере, направляют меня в последующей моей деятельности. И мне мой вывод кажется более обоснованным, нежели твой, в котором слишком велик процент случайности.

– Ну вот, компьютер завис… Что с ним такое случилось? – отвлекся Джабраил от темы.

– Сегодня днем дважды зависал, – сообщил Актемар.

– И что ты делал?

– Просто перезагружал, и все… Ты бы «антивирусник» какой-нибудь поставил. Мало ли что из Интернета затащишь…

– Толку от этих «антивирусников»… В день в сети появляется больше вирусов, чем антивирусник может распознать. И никакая защита от них не спасет. А старыми только школьники-недоучки пользуются. Какой тогда смысл…

Артаганов нажал кнопку перезагрузки компьютера и крутанулся в кресле, поворачиваясь к Дошлукаеву.

– Так в чем мой процент случайности заключается?

– Ты сразу исходишь из неверного постулата, считая, что лаборатории, предшествующие лаборатории профессора Мажитова, располагались в Чечне. У нас не было условий для их создания. Тем более в те нелегкие времена. И существуй у нас в действительности такие лаборатории, наши известные болтуны и хвастуны типа Радуева и Басаева сразу разнесли бы по миру весть о них. Они не удержались бы от возможности чем-то погрозить…

– Здесь ты не прав. История учит нас, что любая война дает значительный толчок развитию научно-технического прогресса. Говорят, Вторая мировая война дала возможность только за счет напряжения крупнейших умов совершить скачок на двадцать пять лет. Если бы не эта война, то технического уровня сорок пятого года человечество достигло бы только в шестидесятом году.

– А здесь не прав ты, – не согласился Актемар. – Технический прогресс шел в странах, обладающих большим научным потенциалом. У нас такого потенциала не было, и лабораторий быть не могло. К тому же они обязательно оставили бы какие-то следы.