Сергей Самаров - Доверься врагу

– А деятельность Темирбека Хасбулатова сама по себе разве не является доказательством? Не на своем же народе ему испытывать эти препараты…

Джамбулату казалось, что это очень весомый аргумент.

– Сейчас компьютер перезагрузится, я тебе кое-что покажу, – пообещал Актемар.

Подполковник уступил Актемару место. Дошлукаев нашел нужный диск, вставил его в дисковод, нашел тот отчет, о котором говорил, открыл первую страницу и дал сильное увеличение левого верхнего угла.

– Видишь?

– Ничего не вижу…

Страница в этом месте была не заполнена текстом. Но ксерокс, как обычно бывает, оставил на ее поверхности микроскопические следы – черные точки. Для наглядности Актемар включил настройки монитора и сильно увеличил контрастность. Тогда стало лучше видно белый, чуть-чуть скошенный треугольник.

– Конечно, здесь много утрачено. Оригинал сначала был переведен в ксерокопию, потом в дополнение к этому сканировался. Но все равно видно…

– Ну, что-то есть, – неохотно согласился подполковник Артаганов. – Может быть, есть. А может быть, и нет. Просто краска так легла…

– Краска никогда не ложится с ровными краями по сторонам четырехугольника на всех четырех документах, где стояла подпись без расшифровки, – категорично отчеканил Актемар слова. – Это кто-то закрывал при ксерокопировании регистрационный штамп. Вырезал бумажки и подкладывал, чтобы на копии штампа не было. В России и в Советском Союзе такие штампы ставили обычно на обратной стороне последней страницы. Но это ничего не говорит. В каком-то отдельном учреждении могли поставить и на первой. Главное – зачем этот штамп ставить? И зачем потом скрывать? Кстати, на пятом отчете такого нет. Там штамп стоял, как обычно, на обороте и не мешал… Штамп уже лаборатории Мажитова, я полагаю. Но это можно будет проверить, когда я доберусь до письменных экземпляров. Там не сканированные копии, а оригиналы… Заметь, оригиналы – это то, что приходило напрямую к Мажитову…

– Да, что-то есть в этом, я согласен, – кивнул Артаганов. – Но нам это совершенно ни о чем не говорит.

– Только одно это – да, не говорит ни о чем, хотя дает намеки. Но вкупе с другим, таким же мелким и незаметным…

Актемар перевел изображение в размер полной страницы.

– Ничего не видишь?

– Нет…

Он перешел на следующую страницу.

– Видишь?

– Двойная нумерация страниц. Дополнительная нумерация проставлена от руки…

– И не совпадает с основной. Почему? В отчете четыре страницы, а от руки на первой странице проставлена пятая, на второй – шестая и так далее…

– Почему?

– Во всех последующих из первых четырех отчетов – то же самое. Причем попрошу заметить, что в каждом отчете количество страниц разное. Но нумерация, проставленная от руки, всегда количество страниц удваивает – что в первом, что в последнем отчете…

– Два экземпляра одного и того же документа? – с недоумением спросил Джабраил.

– Нет. Кому такое может понадобиться. Просто, рассуждая о целесообразности… Если бы экземпляры в разные руки – это понятно. А вместе, да еще пронумерованы страницы… Дело обстояло, мне думается, гораздо проще. Спереди подшивался отчет в переводе. Не сзади, а спереди, как главный документ, который следует читать. Оригинальный текст оставался простым приложением, хотя и проходил первоначальную регистрацию.

Джабраил в задумчивости покачал головой:

– И ты предполагаешь…

– Я предполагаю, что в России, пользуясь неразберихой тех лет и предательским правлением, на людях проводились испытания психотронного и психотропного оружия, и испытания эти проводили спецслужбы других государств или какого-то одного государства. Я даже не исключаю, что сами правители тогдашней России дали «добро» на эти испытания. От того режима можно было ожидать всего, и даже того, что сам приход этих правителей к власти являлся только эпизодом в испытании психотронного оружия. Выборов не было. Было массовое зомбирование людей с телеэкранов. И люди голосовали за того, на кого им было указано со стороны… Не мне тебе объяснять это, и не мне тебе рассказывать, как свободно чувствовали себя в России представители спецслужб всего мира. И Темирбек Алхазурович Хасбулатов являлся их представителем и перед ними отчитывался за испытания. Но, поскольку он чеченец, впоследствии, когда «вольница» иностранцев в России кончилась, решено было передать материалы на готовые препараты и какие-то разработки в Чечню, чтобы продолжать испытания здесь же. И в нынешнем правительстве Чечни нашлись люди, которые на это с удовольствием согласились.

– Оригинальное развитие событий, – только и сказал подполковник Артаганов вроде бы и с уважением, но и с легкой усмешкой. – Не могу отказать тебе в умении мыслить логично, и даже допущу мысль о том, что отдельные эпизоды развития событий ты обозначил верно, хотя согласиться с тобой полностью тоже не могу. Ты сам себе противоречишь. И одно это противоречие уже делает твою теорию несостоятельной. Понял? Не уловил еще, в чем?

– Не уловил, – сознался Актемар. – Но я готов тебя выслушать и поспорить, если буду в своем уверен, или согласиться, если ты меня сумеешь убедить.

– Ты сам только что говорил о Радуеве и Басаеве. Да, это были хвастуны и болтуны. Тем не менее в предприимчивости и отваге им отказать было трудно. И если уж стоило бы передавать препараты для испытаний, то передавать стоило им, потому что они бы не остановились ни перед чем и продемонстрировали бы не просто испытательные эпизоды, а эпизоды массового применения психотропного или психотронного оружия. И враги России пошли бы на такой шаг с удовольствием…

– Это и есть твой довод? То есть именно здесь ты видишь противоречие моих выкладок? – не понял Дошлукаев.

– Конечно…

– Тогда твои доводы менее состоятельны, чем мои. Представь себе ситуацию, когда, предположим, те же американцы…

– Почему именно американцы? – резко перебил подполковник. – Что вы с Семиверстовым на американцах замкнулись?

– Потому что они самая продвинутая страна в разработке таких видов вооружения. Когда-то впереди был Советский Союз. Американцы сами признавали, что отстают от Союза на четверть века. Но во времена развала страны, насколько я знаю, не просто перезакрывали все лаборатории, но даже собственные наработки в виде обмена информацией передали американцам. Откровенное предательство, и кто-то из правителей набил себе на этом карман. Но я все равно не делаю на американцев упор. Я просто допускаю, как допускаю эту же ситуацию и с любой другой страной. Но пока мой язык легче произносит это. Американцы… Как будто чувствует… Но это все пустяки.

– Ладно, пусть будут гипотетические американцы.