Сергей Ермаков - Месть — штука тонкая

— Прямо, как Остап Бендер, — покачал головой Егор.

— С той лишь разницей, что судьбаБендера нам известна, а куда делся мой друг-журналист, не знает никто, — ответил Максим.

— Может быть, он получил с них свои двести тысяч и спокойно выехал за рубеж? — предположил Егор.

— Вряд ли, — сказал Максим, — скорее всего, его обвели вокруг пальца, и он покоится где-нибудь на дне тихого пруда.

— .Почему ты так решил? — спросил Егор.

— Его девушка ждала его после встречи, где он должен был получить деньги и отдать документы, в условленном месте и не дождалась, — ответил Максим.

— Подумаешь, улика, — сказал Егор, — он просто не захотел брать ее с собой.

— Ты не знал их отношений, — покачал головой Максим, — он не мог так поступить.

— Это очень трогательная история, — сказал Егор, — но я не пойму, зачем ты мне её рассказал.

— Дубликаты документов находятся у меня, — сказал Максим, — второй экземпляр. Он оставил его мне. На всякий случай. И должен был сообщить по электронной почте. Если бы это дело у него выгорело, то я должен был уничтожить эти документы. А если нет, то я должен был пустить их в ход, чтобы отомстить за него и самому поживиться. Вот почему я, имея на руках такие факты, смело бросился судиться против клана. Но тогда еще я не мог оперировать этой папкой, которую подкинул мне друг. Я ждал от него подтверждения, что всё, что он задумал, прошло успешно. Но весточки от него все не было. Тогда я изъял из папки самые безобидные факты, и это был мой первый ход на суде против клана. Некозырная шестерка, но и она так взволновала представителей клана, что на меня тут же наехал этот «КрАЗ». Представляешь, какую бурю вызовет весь пакет этих документов, если их достать на свет?

— Ты меня заинтриговал, — сказал Егор. — Как я могу их посмотреть?

— Я тебе рассказываю все это не для красного словца, — сказал Максим, — я рекламирую «товар», который хочу тебе продать. Я не думал, что найдется покупатель, и не решался сам начать действовать, потому что просто боялся. Но раз тебе нужны эти документы и у тебя есть деньги, я согласен их тебе продать.

— И сколько же ты хочешь за них? — спросил Егор.

— Ровно столько, чтобы я с семьей мог отсюда уехать туда, где меня бы никто не нашёл, — ответил Максим. — Оттуда я дам тебе знать, и ты можешь начать действовать.

— И сколько это, говори точнее? — спросил Егор.

— Сто тысяч долларов, — сказал Максим.

— Ничего себе сумма, — усмехнулся Егор. — Не дорого?

— Не дорого, — ответил Максим, — я всё подсчитал. Честно говоря, у меня был план, как безопасно срубить с клана денег и ещё побольше, чем я у тебя спрашиваю. Это мое ноу-хау, но, так и быть, с тобой я поделюсь. Я хотел уехать в какую-нибудь страну, где легко затеряться, например в Штаты, и оттуда прислать лично Рябиновскому копии документов. А потом предложить ему перечислить на мой счет в тех же Штатах круглую сумму за то, чтобы я не обнародовал эти документы.

— Почему же ты этого не сделал? — спросил Егор.

— Потому что мне не на что доехать даже в Жмеринку к тете, не говоря уже про Штаты, — в сердцах выпалил Максим, — и потом, у меня нет стопроцентной гарантии, что клан не достанет меня в Штатах.

— Ты прав, чтобы план сработал, нужно ехать в арабскую страну, — сказал Егор, — а не в Штаты, где тоже полно Рябиновских.

— Вот ты этим и займись, а мне давай сто тысяч, — предложил Максим. — Судя по сумке, там у тебя ровно столько.

— Глаз-алмаз, — удивился Егор, — мне нужны деньги на проведение этой операции, давай договоримся на восемьдесят.

— Нет, — твердо сказал Максим, — сто и ни цента меньше.

— Все, я ухожу, — попытался напугать Максима Егор, — и тогда ты ничего не получишь.

— Иди, — равнодушно ответил Максим и даже отвернулся.

Егор ждал минут пять, но от Максима не последовало никакой реакции. Дочка его играла с другими девочками в песочнице и иногда махала папе рукой. Первым не выдержал Егор.

— Ну, хорошо, — сказал он, — я согласен. Деньги твои. Где документы?

— Давно бы так, — улыбнулся Максим и встал со скамейки.

В обеденное время губернатор Бобров сидел в своем кабинете мрачнее тучи, никого к себе не допускал, трубку телефонную не поднимал. В него никогда в жизни еще не стреляли, и тот факт, что сегодня его могли запросто убить, вызвал в нем жесточайший приступ депрессии. До этого случая с покушением он чувствовал себя защищенным и всемогущим, этаким полубогом, который волен делать то, что пожелает. Но оказалось, что это всего лишь фикция, миф. Он так же подвергается смертельной опасности, как и любой человек. Если не больше. Зазвонил телефон секретарши, и Бобров нехотя поднял трубку.

— Иван Петрович, к вам прокурор Власов, как вы просили, — сказала она дрожащим от волнения голосом.

— Проси, — буркнул в трубку губернатор.

Он действительно приказал явиться к нему лично Власову и доложить о ходе расследования покушения на свою персону. И хотя прокурор области имел весьма косвенное отношение к расследованиям, по приказу Боброва ему пришлось заняться этим делом вплотную. Он явился с большой папкой и постоянно утирал потеющее лицо белым платком. Усевшись за стол, разложил свои бумаги и спросил:

— Разрешите начать?

— Валяй, — ответил губернатор.

Он пытался быть невозмутимым, но руки его предательски подрагивали.

— Значит, чердак мы проверили, нашли винтовку, — начал свой доклад Власов, — снайперская винтовка Драгунова с хорошей оптикой. Была спрятана в вентиляционной шахте, но наши спецы нашли металлоискателем. Преступник попытался стереть отпечатки пальцев, но по глупости одной рукой стирал, другой держал приклад. По базе данных проверили, такого человека у нас в картотеке нет. Будем искать.

— Почему его сразу не поймали? — спросил Бобров. — Почему он успел уйти раньше, чем вы оцепили место? Я вас спрашиваю?

— Иван Петрович, снайпер не был дилетантом, — ответил Власов, — он заранее подготовил пути для отхода. Но я обещаю, что вскоре мы найдём его.

На самом деле прокурор лукавил. Было ясно, что работал дилетант. В «гнезде», откуда стрелял, он натоптал, оставил кучу следов, образцов слюны и мочи, отпечатков на ручке двери. Так что даже если бы не было отпечатков на винтовке, хватило бы и этого материала. Заставить весь город поголовно писать в баночку и плевать в пробирку, конечно, милиция не могла, но по отпечаткам стопроцентно опознать преступника можно. Нужно только поймать хотя бы штук десять подозреваемых. Говорить о том, что на губернатора покушался какой-то «самострел», было бы оскорбительно для самого Боброва. Даже киллера нормального не нашлось на такого значительного человека. Какой-то халтурщик работал, даже попасть не смог! Или не хотел! На это намекнул майор, который вел следствие, но тогда прокурор пропустил намек мимо ушей, а сейчас он поразил его, как молния.