Сергей Донской - Генеральские игры

Удивительное дело, но Ворон, вместо того чтобы разгневаться, дружелюбно ухмыльнулся.

– Гелхаев обещал мне опытного хакера, – сказал он, поглаживая Алису то по шее, то по подбородку. – Сначала я рассердился на него: зачем пытается мне бабу вместо настоящего специалиста подсунуть? А теперь я даже рад. – Обведя лукавым взглядом свое воинство, Ворон выкрикнул пару фраз по-чеченски, после чего перевел их на русский, специально для вздрогнувшей пленницы: – Люблю смелых девушек, которые пытаются разговаривать со мной с гордо поднятой головой. Таких особенно приятно ставить на место. И я поставлю, не сомневайся.

– У-у-у-у, – восторженно взвыли собравшиеся на поляне ночхи. – Ай-яй-аааа!..

– В твоем распоряжении будут сутки, – продолжал Волк, с удовольствием наблюдая за тем, как меняется выражение лица пленницы. – Скоро должны починить генератор, и тогда ты сможешь приступать к работе. Каждые три часа будешь докладывать мне об успехах. Не сможешь порадовать меня ничем другим, тогда подставляй свою щелочку. Сначала мне. – Волк ударил себя кулаком в грудь. – Потом им. – Кивок в сторону подчиненных. – Потом у тебя опять будет время для работы… после чего новый доклад, и так каждые три часа.

– У-у-у-у, – уже не выли, а ревели боевики, темперамент которых во много превосходил темперамент почитателей корриды.

– В таком темпе вы меня быстро загоните до смерти, – произнесла Алиса неестественно ровным тоном. – Зачем тогда запускать генератор, потом возиться с компьютером? Беритесь за меня прямо сейчас. Чем я могу вам помешать? Вас вон сколько, а я одна. Только зачем было тащить из Москвы программиста? Сговорились бы с какой-нибудь местной проституткой. Которая крепка не головой, а совсем другим местом. В этом смысле я не слишком удачная находка, предупреждаю заранее.

Некоторое время Ворон продолжал терзать подбородок пленницы, словно решая про себя, как бы побольнее наказать ее за дерзость, а потом неожиданно улыбнулся:

– Ладно, у тебя будут целые сутки. Ровно двадцать четыре часа.

– Без перерывов на «доклады»? – не замедлила уточнить Алиса.

– Без, – подтвердил Ворон, улыбаясь нехорошей улыбкой садиста, вынужденного отложить истязание жертвы на не слишком долгий срок.

– У-у-у, – разочарованно загудели боевики, впрочем, заткнувшиеся сразу после того, как их вожак словно бы невзначай повел стволом автомата вдоль первых рядов зрителей.

– Когда включат генератор? – спросила Алиса, стараясь придерживаться сухого, деловитого тона.

– Скоро, – заверил ее Ворон. – Может, желаешь пока перекусить, чтобы не отвлекаться потом?

– Да, было бы неплохо. А еще…

– Что еще, красавица?

– Туалет, – тихо сказала Алиса, продолжая оглядываться по сторонам. Ей ни разу не удалось опорожнить мочевой пузырь по пути в лагерь, и теперь он должен был вот-вот лопнуть. Как терпение его обладательницы, которое не было безграничным.

– Наш туалет здесь, – сказал Ворон, указывая рукой на заросли, обступившие поляну. Но тебя в лес я отпустить не могу, потому что тогда ты обязательно попытаешься удрать, и мне придется тебя убить. Поэтому присаживайся прямо здесь.

Приглашающий жест Ворона был полон едва прикрытой издевки.

– Но… но я не могу, – пролепетала Алиса.

– Значит, не очень хочешь, – крикнул ей тот самый безусый юнец, который сопровождал ее в лагерь. Глаза у него сверкали, как две черные бусины, вымоченные в масле. Он пожирал этими маслянистыми глазами пленницу и часто сплевывал под ноги набегающую слюну, напоминающую по виду мыльную пену.

– Значит, не очень сильно хочешь, – поддержал юнца Ворон, оглаживая свою черную бороду. – Как только желание становится нестерпимым, оно само прокладывает себе дорогу, так говорят наши старики.

Алисе было не до кавказских премудростей.

– Пусть твои люди отвернутся, – потребовала она, чуть ли не топая ногой.

– Пусть, – равнодушно согласился Ворон. – Скажи им.

– Они меня не послушают.

– А почему они тебя должны слушать? Может быть, ты им сестра, мать, невеста?

– У-у-у! – негодующе взвыли боевики.

– Вот видишь, – нравоучительно сказал Алисе Ворон, – ты для них никто, пустое место. Будь ты им сестрой, они бы не осмелились даже на твои голые ляжки глядеть, потому что это большой грех. Но ты не чеченка и ты не мусульманка. Ты русская, так что не жди к себе уважения.

– И стесняться не надо, – крикнули из толпы с ужасающим акцентом. – Ты для нас все равно как ослица.

– Уведите меня отсюда, – потребовала Алиса, не поднимая глаз. – Я ничего не хочу.

– Так я тебе и поверил, – засмеялся Ворон. – Ты ведь на самом деле очень хочешь по-маленькому, а сделать это стесняешься. Поэтому мои люди тебе помогут.

Отвернувшись, он что-то крикнул по-чеченски.

Не прошло и полминуты, как Алиса, ошеломленная, онемевшая, похолодевшая от ужаса, оказалась опрокинутой на траву. Один боевик держал ее за руки, второй сидел на ней верхом, но почему-то в штанах, почему-то не делая попыток изнасиловать беспомощную пленницу. Она поняла, что происходит, когда его твердое колено, обтянутое засаленным камуфляжем уперлось в низ ее живота.

– Ай, – вскрикнула Алиса, не столько от боли, сколько от стыда.

Резкого нажатия на мочевой пузырь оказалось достаточно, чтобы она напрудила в трусы, как в детстве, хотя, когда Алиса была маленькой, ей не приходилось сталкиваться с заросшими до глаз бандитами, на которых нет никакой управы.

– Мерзавцы, – плакала она, ощущая, как горячо, как мокро сделалось под ее розовой юбчонкой, перепачканной зеленью травы. – Как вам не стыдно, мерзавцы!

– А почему нам должно быть стыдно? – высокомерно удивился подбоченившийся Черный Ворон. – Разве кто-нибудь из нас ходит под себя? Нет. Это делают лишь животные.

– И неверные, – добавили из толпы. – Которые приравниваются Аллахом к самым тупым и грязным животным.

– К свиньям! – выкрикнули хором несколько боевиков. Что могла возразить им одинокая, униженная девушка, сидящая на земле в перепачканной юбке и мокрых насквозь трусах? Что она не свинья? Что они сами грязнейшие и гнуснейшие из существ, сотворенные господом? Ее мнение ничего не значило. Ее слова ничего не стоили. Как и ее горючие слезы.

Как и ее бестолковая жизнь.

В землянке потемнело: это спускающаяся фигура на мгновение заслонила дневной свет, после чего перед Алисой появился усмехающийся Черный Ворон, баюкающий на плече свой неизменный автомат.

– Трусы просушила? – спросил он, окидывая взглядом землянку.

– Просушила, – ответила Алиса, постаравшись придать своему тону вызывающую интонацию.

– Прямо на себе? – Ворон захлопал глазами, притворяясь обычным простодушным горцем, которым он на самом деле не был. – Это не… негигиенично. – Сложное слово было произнесено по слогам. – Белье нужно стирать и вывешивать на солнышко.