Сергей Донской - Генеральские игры

– Ты своих архаровцев гигиене учи, – буркнула Алиса. – А то несет от них, как от оживших мертвецов. Падалью.

– Падалью, – повторил Ворон. – Твое счастье, что нас сейчас никто не слышит, иначе мне пришлось бы убить тебя на месте. Не смей оскорблять чеченских воинов, идиотка! Между прочим, настоящий чеченец подмывается несколько раз на дню, даже находясь в плену у русских. Если он, конечно, сидит в тюрьме, а не в зиндане, где чистой воды не дождешься.

– Что такое зиндан? – спросила Алиса, машинально покосившись на минералку, дожидающуюся, пока жажда пленницы не станет сильнее здравого смысла.

Ворон проследил за ее взглядом, коротко хмыкнул и пояснил:

– Зиндан – это просто яма. Глубиной четыре-пять метров. Все, что ты видишь со дна, это небо.

– А мне отсюда даже неба не видно, – пожаловалась Алиса. – Значит, эта землянка еще хуже зиндана.

– Ты так считаешь? – Ворон криво улыбнулся. – Года два назад меня арестовали в горном селе Тевизана. Меня избили и бросили на дно ямы, вырытой на территории 45-го полка МВД, и все федералы ходили туда испражняться и мочиться. – Глаза Ворона сделались похожими на пару угольков, тлеющих в полумраке. – А в перерывах они просто стояли вокруг и плевали вниз, – сказал он глухо. – Ты думаешь, что после этого я стану обращаться с русскими пленниками как-то иначе?

– Но я-то тебе ничего плохого не сделала…

– Разве это что-то меняет? Как я могу не ненавидеть русских? Вы всегда жили в Чечне, работали на наших заводах, в наших колхозах, хоронили своих стариков в нашей земле. А когда началась война, все русские, которых мы считали добрыми соседями, ходили по нашим домам вместе с федералами и тыкали пальцами: вот эти меня притесняли, вот эти и эти. Возьмите их, они ваххабиты. Чеченцев увозили, а потом находили либо искалеченными, либо мертвыми, либо не находили вообще. А вы, русские, вселялись в наши дома, садились за наши столы, спали на наших кроватях.

– Неправда, – воскликнула Алиса. – Я никогда не бывала в Чечне.

– Значит, здесь побывал твой дед, отец, дядя, племянник, соученик, просто знакомый, знакомый твоего знакомого. Это уже не важно. – Ворон насупился. – Любое притеснение порождает ненависть, а ненависть порождает месть. Необратимую, как горный поток. Вы никогда нас не победите, сколько бы вас ни было. Мы сметем вас с лица земли, затопим ваши города и села.

– Почему? – вырвалось у Алисы, смутно почувствовавшей реальность угрозы, заключенной в словах бородатого чеченца, возвышающегося над ней в полумраке землянки. – Нас много, а вас мало.

Ворон приосанился.

– Постарайся понять, – сказал он. – Вы, русские, при встрече говорите друг другу «здравствуйте», что означает «будь здоров, не кашляй», только и всего. В наших краях люди, когда здороваются, говорят: «Марш вохыл», что означает «ходи свободным!». Мы свободолюбивый народ, нас долго в зиндане не удержишь, мы обязательно вырвемся и отомстим обидчикам. – Ворон явно хотел развить эту тему, но, осекшись, провел ладонью по макушке, бросил на нее изучающий взгляд и угрюмо заключил: – Мы гордый народ, так и знай. Мы никому не позволим срать себе на голову.

Алиса представила себе, каково пришлось этому гордому горцу в яме, среди нечистот своих врагов, и недавний инцидент на поляне показался ей не таким значительным, как несколько минут назад. Да и Черный Ворон предстал перед ней в несколько ином качестве. Болезненно самолюбивый человек, для которого плен в русском нужнике страшнее смерти. Наверное, до сих пор спит и видит, как режет головы своим обидчикам и свидетелям своего позора. За что ему любить русских? С какой стати ему относиться с сочувствием к москвичке, попавшей в его руки?

И все же можно попытаться его приручить, поняла Алиса, следя за выражением лица стоящего напротив мужчины. Хотя бы немножечко смягчить его сердце.

– А как будет по-вашему «до свиданья», Руслан? – спросила она таким тоном, словно решила пофлиртовать в столичном клубе, а не в той грязной дыре, куда ее запихнули.

– Зачем тебе знать? – подозрительно спросил Ворон.

– Но ведь ты меня отпустишь, когда я разберусь с компьютером? Ты сдержишь слово, правда?

– Допустим.

– Тогда было бы здорово попрощаться с тобой по-чеченски, – мягко пояснила Алиса. – Чтобы мы расстались друзьями.

– Ты хитрая, – протянул Ворон с невольным уважением в голосе. – Ты очень хитрая. Но сейчас тебе понадобится ум, а не хитрость… Слышишь? – Он поднял палец к земляному потолку. – Ду-у-у… Это генератор починили. Включай компьютер. – Он взглянул на золотые часы, поблескивающие на его волосатом запястье. – У тебя двадцать четыре часа, время пошло.

Алиса послушно нажала кнопку «Power», дождалась характерного звукового сигнала, свидетельствующего о начале загрузки, а потом окликнула направившегося к выходу Черного Ворона.

– Все же как будет по-вашему «до свидания»?

– Не просто хитрая, а слишком хитрая, – сердито проворчал он, – и слишком настырная. – Не менее десяти томительных секунд Алиса видела перед собой лишь спину, обтянутую пятнистой курткой, потом на фоне светящегося выхода возник профиль полуобернувшегося Ворона. – Ну, если хочешь знать, мы прощаемся так: «Адэкюэль», – произнес он каким-то странным, изменившимся тоном. Алиса едва сдержала торжествующую улыбку. Все-таки ей удалось наладить контакт с этим дикарем! Он снизошел до человеческой беседы с пленницей, а значит, еще не все потеряно. Не зверь же он, в конце концов, не чудовище, не оборотень. Люди всегда могут договориться. Особенно если они говорят на одном языке.

– Запомнила? – спросил Ворон, разворачиваясь к Алисе всем корпусом.

– Адэ… – Ей очень захотелось подпрыгнуть от радости, но она ограничилась тем, что слегка приподнялась на цыпочки: – Как-как?

– Адэкюэль. Что означает «чтоб жизнь твоя лучше была».

– Адэкюэль, – повторила Алиса тоном старательной ученицы. – Чтобы твоя жизнь была лучше…

– Чем смерть.

– Чем… Что?

– Смерть.

Одновременно с этим словом сухо клацнул затвор автомата, направленного Вороном в грудь отпрянувшей пленницы. Это ее погибель щелкнула стальными зубами, коротко, отрывисто.

– Почему? – воскликнула Алиса в отчаянии. – За что?

– Мне кажется, будет разумнее подыскать другого хакера, – пояснил Ворон, не спеша укладывая согнутый указательный палец на спусковой крючок своего автомата. – Мужчину, а не болтливую бабу. Кажется, я начинаю привязываться к тебе сердцем, а шариат не позволяет мне этого. Ты перехитрила сама себя, сучка. Перестаралась.

– Но… Но…

Алиса лихорадочно искала подходящие доводы или оправдания, однако в голове было совершенно пусто: ни нужных слов, ни связных мыслей. Словно внезапно подкравшаяся смерть первым делом сожрала ее мозги. И теперь готовилась к продолжению трапезы, многообещающе облизываясь, не спуская с жертвы черных глаз… глаз Ворона, язвительно предложившего: