Иван Сербин - Передряга

— Бежим!

Пронёсся мимо Олега со скоростью метеора. Он тоже оглянулся, а через секунду топотал у меня за спиной, бормоча:

— Вот дураки! Ну и дураки!

О ком это он?

Теперь выстрелы следовали один за другим. Осколки кирпича сыпались на нас безостановочно, Бесцветного не смущало даже то, что вокруг полно народу. Споткнулся и рухнул лицом вперед „денди“, болтавший на ходу по сотовому телефону. Завалился на асфальт мужчина, стоявший у остановки с букетом гвоздик в руках. Вскрикнула женщина и, побледнев, зажала простреленное плечо рукой. По наманикюренным пальцам протянулись кровавые дорожки.

— Твари! — выдохнул Олег, оглянувшись в очередной раз. — Падлы позорные! Их что, стрелять не учили?

Он нечасто употреблял подобные выражения — наследие „славного боевого“ прошлого. Но уж когда начинал употреблять, значит, спокойного Олежку разозлили чрезвычайно.

Поток машин ускорил движение. Сито светофора на пересечении Тверской и Страстного бульвара просеяло очередную порцию „железных коней“, отловив руками гаишника самых дорогих.

— К площади! — завопил я. — На бульвар уйдём!

Выстрел. Бабулька, торговавшая цветами, мимо которой мы пробежали полсекунды назад, неловко подвернула ногу и кулем повалилась на заплёванный асфальт. Цветы рассыпались по ступенькам подземного перехода. Народ, поднимающийся из метро, останавливался, оглядывался и… проходил мимо. Вот женщина опустилась на корточки рядом с упавшей торговкой.

— Вам плохо, гражданочка?

Олег вдруг остановился, развернулся на сто восемьдесят градусов. Я по инерции проскочил ещё несколько метров и только потом оглянулся.

— Ты чего?

— Беги, — скомандовал он. — Беги, я догоню. А если не догоню, встретимся в офисе.

— Постой, — я заметался, — а как же ты? Что ты будешь делать?

В кабине „Нивы“ Бесцветный снова приник к прицелу. Линза ослепительно сверкнула на солнце.

— Беги! — крикнул Олег. — Беги и уводи „стрелков“! Вместе не оторвёмся!

Иногда случаются моменты, когда от тебя требуется немедленное, порой чрезвычайно жесткое решение. Такие минуты перекраивают всю дальнейшую жизнь на иной лад, заставляют смотреть на мир, людей и самого себя совсем другими глазами. Глазами нового человека. Какое бы решение ты ни принял, — даже если оно было самым здравым, — потом все равно приходится мучиться, что поступил именно так, а не иначе. Вы ведь понимаете, о чём я говорю?»

— Беги!

Олег запустил руку в карман и достал складной нож. Обычный дешевый отечественный нож с пластмассовой ручкой в виде прыгающей то ли белки, то ли какого другого зверя. Подобные ножи можно найти едва ли не в каждом втором магазине. Спрятав руку за спину, Олег двумя пальцами подцепил темное, местами покрытое ржавчиной лезвие.

— Чёрт! — Иван стиснул зубы. — Черт, твою мать!

Пуля, выпущенная Бесцветным, прочертила у него на щеке кровавую полосу.

И тогда Иван побежал, а Олег остался стоять, тускло глядя из-под полуопущенных век на приближавшихся убийц. На лице бывшего вора застыло странное, отрешенное спокойствие. В это мгновение он напоминал тореадора, сосредоточившегося перед последним, решающим ударом.

Стас и Шустрик перешли с тяжелой рыси на валую трусцу, а затем и вовсе на шаг. Остановились в метре.

— Ну что, тварь, — осклабился толстяк. — Надумал характер показать, а?

Олег, по-прежнему держа руку за спиной, шагнул им навстречу.

— Осторожней, — предупредил напарника Стас. — Этот мозгляк — бывший урка.

— Я таких блатных десятками в свое время дуплил, — откликнулся Рыхлый и растянул пухлые губы в улыбке. — Может, повяжем? Поговорим по-нашему?

— Не стоит. Давай быстрее да пойдём уже. Нам ещё второго догонять.

— Ладно, как скажешь. — Шустрик сунул руку в карман и тоже вытащил нож. Не такой, как у Олега, а длинный, с узким трёхгранным клинком. — Спокойно, корешок. Не рыпайся, тогда умрешь быстро. — Он шагнул к жертве, держа сгинет лезвием вниз. — Не боишься, что ли? Молодец.

— Разбей понт, мусор, — тихо ответил тот.

Их явно озадачивало поведение Олега. Он не бежал, но и в драку не лез. Стояв спокойно, словно чего-то ждал. Убийцы не понимали, в чём дело. Поэтому и замешкались. Медлили. Выжидали.

Шустрик сделал ещё шаг, резко выкинул руку вперёд. За долю секунды до того, как узкое лезвие коснулось его живота, Олег неуловимым движением прогнулся, пропустив удар слева, а когда толстяк по инерции начал валиться вперед, вонзил свой старенький ржавый нож в горло убийце по самую рукоять. Провернул резко и рывком извлек из раны, шепнув быстро Шустрику на ухо:

— Умри ты сегодня, я — завтра.

Глаза у Рыхлого стали круглыми и удивленными. Он выпустил стилет, поднял руки, чтобы зажать страшную рваную рану, из которой фонтаном била кровь, да так и завалился. Сперва на колени, а затем уж лицом на асфальт. Захрипел, испуская последний вздох.

Олег посмотрел на Стаса.

— Твоя очередь, ублюдок.

Бесцветный краем глаза заметил, как упал Шустрик. «Нива» в очередной раз остановилась, и он получил возможность спокойно прицелиться. Совместил перекрестие со светлым пятном — плащом Олега — и нажал на спуск.

Пуля вошла бывшему вору в спину, толкнула того вперед. Изо рта Олега вылетел темный сгусток. Он пошатнулся, но остался стоять. На губах у него пузырилась кровь, и от этого Олег выглядел особенно жутко.

Стас спокойно обошел раненого и вновь потрусил вдоль дороги, слыша за спиной гомон:

— Вот этот того ножиком пырнул.

— Да нет же. Сначала тот его в спину, — видите, пятно, на плаще, — а уж потом этот того.

«Тот-этот-того-зтого». Пусть едет родная милиция. Десяток свидетелей-доброхотов понарасскажут такого — у любого столичного Шерлока. Холмса ум за разум зайдёт.

Когда Стас оглянулся в последний раз, Олег уже лежал. Светлое пятно на сером асфальте. Никому не интересное, кроме разве что жалкой кучки любопытных. Кто вспомнит о нем завтра? Как, впрочем, и о Шустрике.

Мимо медленно проехал изумрудно-зелёный «БМВ». Машина притормозила. Водитель, не опуская стекла, несколько секунд смотрел на мёртвого Олега, а затем поехал дальше.

Андрей и Павел вошли в подъезд кирпичного четырнадцатиэтажного дома, остановились на узкой лестнице в ожидании лифта.

— Четырнадцатый этаж, квартира сто двенадцать. Он хороший парень, — говорил Павел, нетерпеливо поглядывая на мигающий индикатор над дверьми. — Раньше в ОБХСС лямку тянул, теперь в налоговой полиции работает.

— Не пойму только, чем этот твой приятель нам поможет? — пожал плечами Андрей.

— Да ты что? — Павел, похоже, обиделся. — Стёпка во всех этих делах, знаешь, как разбирается, — и похлопал себя по груди, где в кармане пиджака покоился сертификат. — Получше любого брокера.