Клайв Касслер - Черный ветер

— Мы уже отошли на пять кабельтовых [16] Морская мера длины, равная 185,2 м. от восточной границы очерченной доктором Бьязоном акватории, — доложил Стенсет, — Здесь чисто. Похоже, дальше пилить нет смысла.

— Ты прав, — согласился Дирк, — Ладно, глуши движок и труби отбой. Посмотрим, чем нас порадуют парни из лаборатории.

«Разведчик» застопорил ход, рыбу-сонар подняли на борт. Джордино выключил монитор и присоединился к уже спустившимся в конференц-зал Питту, Стенсету и Бьязону. Последний прошелся вдоль обшитых тиковыми панелями переборок, с интересом разглядывая портреты знаменитых в прошлом исследователей подводного мира, среди которых, к собственному стыду, смог опознать только Уильяма Биба, Сильвию Эрл и Дона Уолша. Не успели они занять места за длинным столом, как в дверях появились двое морских биологов в белых лабораторных халатах. Симпатичная брюнеточка с «конским хвостом» на затылке и указкой в руке подошла к большому экрану в торце помещения, а ее помощник противоположного пола склонился над клавиатурой компьютерного управления демонстрационной установкой.

— Мы завершили обработку сорока четырех проб морской воды методом молекулярного расслоения, позволяющим выявить даже микроскопические частицы отравляющих веществ, — четким, хорошо поставленным «лекторским» голосом заговорила ученая леди. Одновременно на экране за ее спиной возникла картинка, сильно смахивавшая на ту, что француз уже видел на экране навигационного монитора. Ломаная кривая соединяла сорок четыре светящиеся точки и пролегала параллельно береговой линии Панглао. Каждая имела свой цвет, но больше всего было зеленых, что не преминул отметить Бьязон, — Исходя из расчета молекулярной концентрации токсина одна на миллиард, мы выявили его наличие в пятнадцати пробах, взятых в точках, обозначенных желтым. — Для наглядности брюнетка прошлась кончиком указки по цепочке желтых пятнышек, — Как видите, джентльмены, концентрация увеличивается в направлении с запада на восток и достигает максимума вот в этом квадрате, — Она обвела указкой несколько желтых светлячков в верхней части экрана.

— Значит, утечка токсина, скорее всего, происходит из стационарного источника, — резюмировал Питт.

— Негативные результаты анализа проб, взятых восточнее эпицентра, позволяют сделать вывод, что токсин наиболее интенсивно выделяется именно здесь и распространяется далее омывающим остров течением, — подтвердила его догадку биологиня, немного перефразировав формулировку.

— Вот тебе твоя «красная волна», Ал, — не упустил Питт случая подколоть напарника. — А теперь выкладывай, что ты там нарыл, любуясь подводными красотами?

Джордино подошел к пульту, небрежно оттеснил плечом оператора и забарабанил по клавиатуре. На экране по обе стороны от ломаной линии нарисовались двенадцать черных крестиков, маркированных буквами латинского алфавита от А до L.

— Грязная дюжина хитов [17] Своего рода игра слов; hit, помимо других значений, переводится с английского, как точное попадание. Ала Джордино, — объявил он голосом популярного диджея, возвращаясь за стол. — Сканер зафиксировал по ходу дела двенадцать сравнительно крупных объектов искусственного происхождения. В основном это мусор: ржавые якоря, обрезки труб и тому подобное. Но три из них заслуживают более пристального внимания, так как могут оказаться искомым источником отравления. Номер первый, маркировка «С». Три железные бочки объемом пятьдесят пять галлонов каждая.

Глаза всех присутствующих прилипли к экрану. С меткой «+С» соседствовали исключительно зеленые точки.

— Участок чистый, — констатировал Питт, — Поехали дальше.

— Номер второй, маркировка «F». Деревянное парусное судно, скорее всего, рыбачье. Одномачтовое, однопалубное, лежит на киле, в хорошем состоянии и даже мачта на месте. Трюм не просматривается.

Рядом с парусником светился тревожный желтый индикатор. Первый в цепочке.

— Далековато от эпицентра, — заметил директор НУМА. — Да и посудина слишком старая. Уже теплее, но тоже можно вычеркнуть из списка.

— Последний объект сонар засек на грани досягаемости, — предупредил итальянец, — так что изображение получилось размытым и не совсем понятным.

— Но хоть на что-то оно похоже? — попытался уточнить Стенсет.

— Похоже! — сварливо огрызнулся Джордино. — На здоровенный судовой винт, торчащий из задницы здоровенного кораллового рифа. А где само судно, черт его знает! То ли оно внутри, то ли чей-то оторвавшийся винт так удачно к полипам присосало. Я обозначил эту загадку природы маркировкой «К».

Все затаили дыхание, высматривая «К» на экране, и дружно выдохнули, обнаружив искомую букву всего на полдюйма выше единственной красной точки.

— Ну что ж, — подвел итог Питт, — поскольку коралловые рифы винтами не испражняются, будем считать, что к чему-то он все-таки присобачен. Другой вопрос, что дало протечку: топливные танки или карго в трюме?

— Анализ не выявил ни в одной из проб повышенной концентрации нефтепродуктов, — немедленно среагировала брюнетка в белом халате.

— Кстати говоря, леди, — спохватился Джордино, откровенно пожирая взглядом ее точеную фигурку и смазливую мордашку, — мы так и не услышали от вас, как называется эта гадость, испортившая сотням ни в чем не повинных туристов заслуженный отдых?

— Да-да, мадемуазель, — присоединился к нему Бьязон, — скажите же нам скорее, что это такое?

— Хотите верьте, хотите нет, — усмехнулась биологиня, — но сегодня я впервые в жизни обнаружила в пробах морской воды мышьяк.

Коралловый риф играл и переливался всеми цветами радуги и еще тысячью промежуточных оттенков, рядом с которыми поблекла бы даже несравненная палитра ландшафтов Моне. Поблекла и съежилась от стыда и зависти. Ярко-красные морские анемоны лениво полоскали щупальца в прохладных струях подводного течения, горделиво нежась на пышных коврах из морских губок. Светло-зеленые ползучие водоросли змейками струились по склонам и тянулись к поверхности и солнцу, огибая и обтекая попадающиеся на пути круглые фиолетовые наросты. Облепившие риф ультрамариновые морские звезды сияли неоном рекламных огней большого города. Морские ежи устилали подножие дюжинами розоватых булавочных подушечек.

Редко какие природные образования могут сравниться красотой со здоровым коралловым рифом, освещенным солнечными лучами. Питт давно в этом убедился, что ничуть не мешало ему в очередной раз наслаждаться фантастическим зрелищем невообразимого буйства красок. Зависнув в нескольких дюймах от дна, он проводил снисходительным взглядом пару мелких рыбешек, пугливо метнувшихся в трещину при появлении пятнистого ската, неторопливо фланирующего на том же уровне в надежде чем-нибудь поживиться. В морях и океанах есть множество мест, претендующих на высокое звание «рай для ныряльщиков»; умудренный опытом и потерявший счет погружениям с аквалангом и без, Питт безоговорочно отдавал предпочтение теплым водам западной части Тихого океана — главным образом, из-за неописуемой красоты здешних рифов.