Клайв Касслер - Черный ветер

— Я читал о подразделении семьсот тридцать один, — вставил Дирк, — Они такое творили, что нацисты по сравнению с ними выглядят благовоспитанными бойскаутами.

— Список чудовищных, бесчеловечных экспериментов на людях, проводившихся японцами, в частности военнослужащими подразделения семьсот тридцать один, практически бесконечен, — продолжила лекцию Макс, — Им подвергались не только китайские военнопленные, но и попавшие в плен солдаты, матросы и офицеры союзников. Всем узникам концлагерей в обязательном порядке делали якобы профилактические прививки, на самом же деле им вводили разнообразные токсины и патогены, определяя таким варварским способом смертельную дозировку того или иного препарата. На привязанных к вбитым в землю колышкам пленников сбрасывали биологические бомбы с целью усовершенствования систем доставки и проверки устойчивости боеприпасов в реальных условиях. Жертвами опытов нередко становились местные крестьяне. Общественные деревенские колодцы заражали бациллами тифа, дизентерии, холеры и других инфекционных болезней, что приводило к локальным эпидемическим вспышкам. А экспериментаторам в кавычках оставалось только подсчитать процентное соотношение умерших, выживших и незаразившихся, чтобы пополнить свою дьявольскую статистику. Крыс с чумными блохами выпускали в густонаселенных городских кварталах, а потом хладнокровно фиксировали скорость распространения инфекции. Эти изверги даже детей использовали в качестве объектов. В одной из деревень детишек угостили шоколадками с возбудителем сибирской язвы. Те с удовольствием слопали подаренное лакомство, а через несколько дней почти все умерли в жестоких мучениях.

— Кошмар какой-то, — поежился Йегер, — Вот же ублюдки! Надеюсь, эти твари получили по заслугам за свои преступления?

— Напрасно надеешься, — разочаровала его Макс. — Почти все они благополучно избежали преследования, и лишь единицы попали в списки военных преступников и понесли наказание. Перед капитуляцией японцы уничтожили всю документацию, оставшихся в лагерях узников и сами лаборатории. Американские спецслужбы имели слабое представление о творившихся ужасах и подлинных масштабах геноцида, а в отдельных случаях попросту закрывали глаза на всплывающие время от времени факты и свидетельства, больше заинтересованные в накопленных японцами базах данных, чем в беспристрастном расследовании. Многие из тех, кто трудился во время войны, не покладая рук, в лабораториях, тюрьмах и лагерях смерти, создавая новые образцы чудовищного оружия, испытывая его на заключенных и хладнокровно умерщвляя тысячи невинных людей, потом активно участвовали в послевоенном возрождении японской фармацевтической промышленности, стали уважаемыми бизнесменами и ведущими производителями лекарственных препаратов, чему, несомненно, способствовал приобретенный ранее профессиональный опыт.

— Ага, на чужой крови приобретенный! — сердито проворчал Дирк.

— Никто не знает точных цифр, — невозмутимо возобновила речь Макс, — однако, по оценкам экспертов, в ходе работ над химическим и биологическим оружием массового поражения в тридцатые и сороковые годы погибло не менее двухсот тысяч китайцев, значительную часть которых составляли гражданские лица. Долгое время эта тема замалчивалась и лишь в позднейшие времена стала привлекать пристальное внимание историков и специалистов.

— Больше всего меня поражает, какими же нечеловечески жестокими могут быть люди по отношению к себе подобным, — мрачно резюмировал Хайрем.

— Макс, ты можешь перечислить, с какими биологическими патогенами и химическими веществами экспериментировали японцы? — спросил Дирк.

— Легче перечислить патогены и вещества, с которыми они не экспериментировали, — фыркнула девушка, — Известно, что работы велись с возбудителями многих смертельно опасных инфекционных заболеваний — от сибирской язвы, бубонной чумы и холеры до сапа, оспы и тифа. А в опытных образцах химического оружия использовались такие ядовитые соединения, как фосген, цианистый водород, иприт, или горчичный газ, и люизит. Данные о том, сколько всего единиц химических боеприпасов было изготовлено и сколько нашло применение в боевых действиях, часто недостоверны или вовсе отсутствуют. Все по той же причине: японцы уничтожили в конце войны все документы и демонтировали оборудование.

— Расскажи, пожалуйста, каким образом предполагалось задействовать их на полях сражений? — попросил Дирк.

— Химические вещества, как правило, устойчивы и имеют длительные сроки хранения, что делает их идеальной начинкой для таких боеприпасов, как авиабомбы, артиллерийские снаряды всех калибров, мины и даже ручные гранаты. Японцы во время войны произвели огромное количество химического оружия подобного рода. В Маньчжурии удалось захватить несколько складов с такими боеприпасами. Императорские войска так поспешно отступали, что не успели или забыли их эвакуировать или ликвидировать. А вот со средствами доставки биологического оружия возникли определенные трудности. Прежде всего, вследствие нестабильного характера патогенных компонентов. Эксперименты с артиллерийскими снарядами показали, что температура разогрева снаряда в момент выстрела превышает допустимую для биологической начинки. Поэтому японцы переключились на авиабомбы, но некоторые сохранившиеся документы свидетельствуют о том, что и здесь им не удалось добиться желаемой эффективности.

— Скажи, Макс, тебе известно что-нибудь о химических или биобомбах с фарфоровой оболочкой?

— Разумеется. Металлические авиабомбы тоже выделяли слишком много тепла при разрыве, что губительно сказывалось на поражающих свойствах биологической составляющей бое припаса, поэтому японцы использовали керамику. Известно, что полевые испытания фарфоровых авиабомб с биологической начинкой неоднократно производились в Китае вплоть до освобождения оккупированной территории. Но для БОВ на химической основе керамические оболочки не нужны, для них вполне годятся обычные.

У Дирка противно засосало под ложечкой. Выходит, И-403 всплыла у мыса Флэттери лишь для того, чтобы запустить в воздух оба своих «Сейрана», которые, в свою очередь, должны были сбросить на побережье дюжину биобомб с корпусами из фарфора. Да, попытка сорвалась, субмарину успели вовремя потопить, бомбы разбились, но ведь кто-то опередил их с Джеком и унес одну из них. Причем унес, скорее всего, целую, потому что расколотая ни на что не годится, разве только для анализа. Интуиция подсказывала, что эта темная история не закончена и будет еще иметь продолжение.

Хайрем прервал его размышления, обратившись к Макс: