Клайв Касслер - Черный ветер

— Знаешь, дорогая, я даже не подозревал, что услышу так много нового из твоих уст. Я и понятия не имел, что японцы испытывали оружие массового уничтожения на китайских военнопленных и гражданском населении. Интересно, а против союзников они его когда-нибудь применяли?

— Есть сведения о единичных случаях в оккупированных Бирме, Таиланде и Малайзии, но ни одного упоминания о применении его в боях с союзниками в моих базах нет. По всей вероятности, японцы сознательно воздерживались от такого шага, опасаясь адекватного ответного удара. По некоторым косвенным данным, они планировали задействовать химическое и биологическое оружие лишь в самом крайнем случае — например, против союзных войск, высадившихся на побережье самой Японии. Впрочем, последнее открытие Питта-старшего позволяет предположить, что они готовились применить его и в случае возникновения непосредственной угрозы потери Филиппин.

— Питта-старшего? — удивленно повторил Дирк. — Моего отца? Что-то я не врубаюсь.

— Извини, я полагала, ты уже в курсе, — смутилась Макс. — Сейчас все расскажу. Тут вся загвоздка в мышьяке. Недавно поступило сообщение с борта «Марианского разведчика» с результатами анализа начинки артиллерийского снаряда, найденного в трюме затонувшего близ острова Панглао японского грузового судна и поднятого на поверхность твоим отцом и Алом Джордино.

— Хочешь сказать, что уже завершила поиск и выяснила, при чем здесь мышьяк? — подозрительно прищурился Йегер. — Помнится, кто-то божился, что до ланча нипочем не успеет.

— А я подключила скрытые резервы, вот! — высокомерно вздернула носик девушка.

— Эй, вы о чем это толкуете? — вмешался вконец запутавшийся Дирк, — Нельзя ли попроще, а то до меня опять не доходит.

— Можно и попроще, — покладисто согласился Хайрем. — Итак, популярно объясняю для невежд. Все началось с большого количества дохлой рыбы, выбрасываемой на курортный пляж. По просьбе местного эколога наши парни отыскали источник отравления и выяснили, что рыбки накушались мышьяка. Твой папочка и Ал нырнули на дно, забрались в трюм напоровшейся на риф старой японской посудины и наткнулись на целый склад ржавых снарядов, из которых этот мышьяк и вытекал.

— Калибра сто пять миллиметров, — дополнила Макс, — Стандартный боеприпас для японской полевой артиллерии среднего калибра. И мышьяк из них действительно вытекал. Только его там никогда не было.

— Обоснуй! — опешил Йегер.

— Все просто, — снисходительно усмехнулась голограмма. — Изначально в снарядах была смесь иприта и люизита. Очень популярный коктейль еще с начала тридцатых. В газообразном состоянии вызывает сильнейшее кожно-нарывное поражение со смертельным исходом. Люизит — мышьяковое соединение. Под воздействием соленой морской воды все летучие составляющие попросту испарились, а мышьяк — элемент устойчивый и малоактивный — растворился. И потравил рыбу. Японцы штамповали такие боеприпасы тысячами и применяли их против китайских войск в Маньчжурии. Даже в наши дни там иногда находят в земле неразорвавшиеся снаряды.

— А японские военно-морские силы участвовали в программе создания и производства оружия массового поражения? — поинтересовался Дирк.

— И довольно активно, но только химического. На императорский флот работал химический производственный комплекс в Сагами, где размещалась главная база ВМС, а оттуда боеприпасы с химическими БОВ распределялись по четырем флотским арсеналам в Куре, Йокосуке, Хиросиме и Сасебо. При всем при этом на долю флота приходится лишь ничтожная часть из 1,7 миллиона единиц химических боеприпасов, произведенных за время войны. Что же касается биологического оружия, то оно целиком находилось в ведении армии. И специалистов в этой области они сами для себя готовили — в Токийской военно-медицинской школе. Не исключено, конечно, что моряки тоже имели к ней какое-то отношение, но сейчас концов уже не сыщешь: здание школы разбомбили в сорок пятом, и все архивы сгорели.

— И что же, нет вообще никаких данных о наличии на кораблях императорского флота боеприпасов с химической начинкой?

— Во всяком случае, опубликованных, — покачала своей голографической головой Макс. — Основная масса захваченных во время войны оперативных и архивных документов была позднее возвращена и передана в Национальный архив Японии. Лишь небольшое количество успели скопировать, и еще меньшее — перевести.

— Макс, мне позарез нужна информация о японской субмарине И-403. Конкретно — о ее последнем боевом задании. Быть может, где-то сохранились документы военно-морского министерства, которые смогут как-то прояснить эту загадочную историю?

— Извини, Дирк, но у меня нет доступа в базу данных японского Национального архива.

Дирк перевел взгляд на Йегера и многозначительно прищурился.

— Национальный архив, говоришь? — хмыкнул Хайрем и пожал плечами, — Почему бы и нет? Все не так страшно, как в Лэнгли [24] Штаб-квартира ЦРУ. залезать через канализацию.

— Вот теперь узнаю лучшего хакера Силиконовой долины, — облегченно рассмеялся Дирк, — Хайрем, я тебя обожаю!

— Да чего уж там, — смущенно улыбнулся Йегер, — Ты загляни ко мне через пару часиков, а я пока прикину, что можно сделать.

— Макс, тебя я тоже очень люблю, — обратился Дирк к голограмме. — Огромное спасибо за помощь и информацию.

— Всегда пожалуйста, заходите еще, — зазывно улыбаясь, ответила девушка и в то же мгновение исчезла с подиума.

Хайрем немедленно уткнулся в монитор, пальцы его запорхали по клавишам, и он перестал замечать окружающих, целиком погрузившись в решение поставленной задачи. Дирк ухмыльнулся и удалился по-английски.

Ровно в десять Питт-младший вошел в конференц-зал с большой туристской сумкой через плечо. Упруго пружинящий под ногами небесно-голубой ковер приятно гармонировал с длинным столом вишневого дерева и панельной обшивкой стен из того же материала. Панели были украшены картинами на морскую тематику, в основном старинными полотнами с изображениями парусных кораблей эпохи Войны за независимость. Из окна во всю стену с высоты птичьего полета открывался чудесный вид на Потомак и парк Джорджа Вашингтона. Сидевшие за столом двое мужчин в одинаковых темных деловых костюмах с каменным выражением лиц внимательно слушали рассказ третьего — коротышки в старомодных роговых очках, — о недавних событиях на Алеутских островах с участием «Глубинного старателя» и его команды. Заметив вошедшего, Руди Ганн прервался на полуслове, выскочил из-за стола и бросился ему навстречу.

— Здравствуй, здравствуй, блудный сын! — тепло приветствовал он Дирка, влажно поблескивая ярко-голубыми глазами за толстыми линзами очков. — Быстро же ты обернулся, молодец. Рад, что твоя эскапада на пароме не обошлась дороже, — добавил Ганн, окинув цепким взглядом распухшую нижнюю губу и пластырь на щеке молодого человека.