Стивен Хантер - Крутые парни

— Грандиозная работа, правда? — спросила женщина.

— Это, скажу я вам, настоящий шедевр, — подтвердил Руф.

— Да, в этом что-то есть, — отозвался Ричард. Правда, он вложил в свои слова не тот смысл, который сквозил в отзывах Джейми и Руфа.

Внимательнее присмотревшись к татуировке, он помял, что это совсем не то, что нужно было ему и Лэймару. Замысел и детали картины были выражены совершенно замечательно. Но не было требуемой чистоты линий.

Фигуры выглядели скованно, изображены они были под одними и теми же углами. Все персонажи на одно лицо. Создавалось впечатление, что татуировку наносил обкурившийся марихуаной и наширявшийся наркотинами, начисто лишенный какой бы то ни было живой фантазии подросток с садомазохистскими наклонностями.

— К сожалению, это не совсем то, что нас интересует, — сказал Ричард.

— Я сделаю это за тысячу пятьсот, — заявил Руф. — Просто мне понравилась картинка, каждая ее линия и каждая деталь. Здесь в округе все равно, кроме меня, никто не справится с этим.

"Тая он здесь лучший мастер, ну и ну", — подумал Ричард.

— Ну что ж, может быть, мы и согласимся, — проговорил Ричард. — Но я бы хотел сказать вам одну вещь... Вы не обидитесь?

— Говорите. Я же мужчина и умею держать себя в руках.

— Понимаете, ваши фигуры слишком скованны. В них нет подлинной жизни. Человек, которому вы будете делать татуировку, не хочет, чтобы фигуры были застывшими. Он хочет, чтобы они были по-настоящему живыми. Если же ничего не получится, то мой друг может огорчиться, а когда он огорчается, то происходят всякие неприятности. Поверьте мне на слово. Вам не стоит браться за эту работу.

— Как знаете. Ваши деньги и кожа тоже ваша.

— Вы можете сказать, кто здесь самый лучший мастер? На самом деле лучший. Я заплачу вам двадцать баксов за экономию моего времени.

Он положил на конторку двадцатидолларовую банкноту.

— Да, правда, — признал Руф, — великое мастерство мельчает и покидает Лотон. Мы теперь занимаемся тут халтурой, завезенной с Западного побережья. Но ладно, Бог с вами, слушайте. Есть тут один парень. Он работает нечасто. Но, скажу я вам, это настоящий гений. Он занимается татуировкой всю жизнь.

— Как его зовут?

— Джимми Ки. Он нормальный парень. Родился в Сайгоне. Начинал работать на Дальнем Востоке, там это искусство процветает. Видите паутину на моем лице? Ее сделал в шестьдесят пятом году в Токио великий Горимоно. Он сам меня разукрашивал.

Руф подался вперед, поближе к Ричарду.

— Посмотрите, какие линии? Это совсем не то, что вы видели на спине Джейми. Там на Востоке ребята знают толк в своем деле, должен это признать. Так вот, Джимми Ки учился у самого Горимоно. Если он возьмется — он сделает все, как надо. Но только если возьмется.

— Возьмется. За моего друга он возьмется. Где нам его найти?

Это была поистине ночь игрока.

«БИНГО! ВЫСОКИЕ СТАВКИ!» Высоко в ночном небе высвечивались эти неоновые слова. Дом бинго был самым большим и вечно оживленным местом в развлекательном комплексе племени команчей. Он состоял из нескольких высоких, блестящих сталью и стеклом зданий, расположенных на шоссе номер шестьдесят пять. Этот комплекс правительство Соединенных Штатов, чувствуя себя в неоплатном долгу перед индейцами, построило для людей, которые в нем абсолютно не нуждались.

Стоянка была битком забита машинами. В окнах дома видны были фермеры и горожане, колдующие над своими игровыми карточками. Между столиками расхаживали живописно наряженные «скво» и «воины команчи», предлагая карточки и кока-колу, арахис и прочую мелочь.

— Итак, ребята, — раздался громовой голос ведущего игру крупье. Голос был настолько громкий, что его услышал даже Бад, стоявший в темноте на улице. — Играем И-6. У всех И-6? Вы запомнили: если выигрыш падает на две карточки, то вы выигрываете четыре банка!

Но Бад не стал дальше следить за представлением, а, повернувшись к бинго спиной, пошел по темной улице к маленькому домику, стоявшему в сотне ярдов от дома бинго. Он старался не замечать разбросанные на земле жестянки из-под пива и бутылки от кока-колы. Он старался не обращать внимания на похабные надписи, украшавшие стены местных домов.

Команчи. Когда-то они были храбрейшими воинами, самыми грозными из равнинных индейцев. Эти люди восхищали своей стойкостью. Они могли совершать недельные переходы верхом, питаясь одним пеммиканом, вступали с ходу в сражения с превосходящими силами противника и одерживали победу. Затем следовали новые походы в нечеловеческих условиях. Теперь они добились избирательного права и наблюдали, как рассыпаются в прах их вековые обычаи и как их дети разбегаются в города, покидая родные места навеки. Бад горестно покачал головой.

Он достиг цели своего пути. На домике висела вывеска: «Племенная полиция Команчи». Бад вошел внутрь. Это было типичное полицейское учреждение, казенное помещение со стенами, окрашенными в зеленый цвет. За столом сидел сержант. В этой же комнате мирно дремали двое или трое патрульных, одетых в джинсы и бейсбольные кепки. В плечевых кобурах зауэровские пистолеты. Это были молодые высокие и сильные парни, не очень дружелюбно настроенные.

— Привет, — сказал Бад сержанту. — Меня зовут Пьюти. Я из Оклахомской дорожной полиции. — Он показал сержанту удостоверение. — Я ищу лейтенанта по имени Джек Бегущая Антилопа. Он здесь?

— Вот так всегда. Вы, штатовские ребята, приходите к нам только тогда, когда вам надо раскрыть преступление, а вы не можете этого сделать. Наверное, ищете какого-нибудь индейца? — спросил сержант.

— Нет, да и вообще дело не в этом, — ответил Бад. — Я ищу одного белого подонка, убийцу. При его появлении даже храбрые люди начинают вести себя тихо, как мыши. У меня есть одно дело, и я очень рассчитываю на помощь Джека.

— Не волнуйся, сержант, — донесся из кабинета голос Бегущей Антилопы. — Не подкалывайте Бада. Для этих белых паразитов он не так плох. Я могу назвать многих, кто намного хуже, чем он. Привет, Бад.

— Джек, кажется, за последние несколько дней ты несколько опух.

У Джека Бегущей Антилопы была огромная грива густых, черных, как вороново крыло, волос. Галстук только подчеркивал огромные размеры могучей шеи и мужественные черты лица. Он был большой, сильный человек весом около двухсот сорока фунтов с горящими, как черные угли, глазами.

— Заходи, Бад. Рад видеть, что ты, брат, все еще топчешь землю с другими бледнолицыми, а не отправился к духам ветра.

— Чертов старин Пай чуть было не показал мне дорогу к этим духам.

Бад вошел в кабинет и сел.

— Так что привело тебя ко мне, Бад? Дело касается Лэймара?

— Так точно.

— Я догадывался, что такой Гарри Купер, как ты, сам займется этим делом.