Сергей Самаров - Окончательный приговор

– О суде речь пока не идет, – сказал Саламбеков. – Аргумент и рассматривается исключительно как рабочий, от которого нам следует отталкиваться. Доминирующая версия, и не больше.

Доминирующая версия закрыла над головой подполковника Саламбекова весь горизонт, встав грозовым фронтом. В такой ситуации на объективность рассчитывать не приходится.

В это время ему позвонили, и тон разговора сразу изменился. Я слышал далекие отголоски женского голоса, а сам хозяин кабинета улыбался своим неумным лицом и что‑то лепетал на родном языке. Мне такая перемена в его настроении была весьма кстати. Когда Саламбеков положил трубку, я сразу спросил его, возвращая с заоблачных высот в кабинет:

– Ну и как же мы будем искать этих парней?

Это уже можно было рассматривать и как согласие с аргументацией Фуртанбека Хаджибекаровича, а можно было рассматривать и по‑другому. Кому как нравится. Мне вот, например, нравится одно, а ему собственная версия душу греет. Как показывает практика, каждый человек в подобной ситуации видит именно свой вариант. Саламбеков и увидел, оттого и расслабился. Я же с его вариантом никаких надежд не связывал.

– Вы же прибыли с конкретными целями? Искать будем, я полагаю, по двум направлениям. Первое – продолжаем активный поиск повсеместно, как уже ведем несколько дней. Где‑нибудь да могут попасться. Второе – ваш вариант поиска через Висангири Мажитовича Майрбекова.

– В вашем варианте поиска я помочь вам буду бессилен, сами понимаете, да и не уполномочен я на это; а что касается моего варианта, то давайте обсудим его. Вы же мои просьбы получили? Удалось что‑то сделать?

Он хмуро кивнул. Видимо, ему чем‑то не понравились мои просьбы и моя идея проведения поиска. Она ведь в самом деле только на любителя, не больше. Подполковник Саламбеков любит ломовые действия, с помощью которых можно в кратчайшие сроки добиться результата или хотя бы всем показать, что ты полон энергии, чтобы этого результата добиться. У нас, к сожалению, это иногда за результат и принимают. А таким людям не нравится долговременное и тихое ожидание в засаде. Им подавай что‑то более серьезное.

Саламбеков хотел что‑то сказать, потом посмотрел в окно, за которым начинала собираться гроза, и после этого мотнул головой.

– Мне скоро должны доложить результаты переговоров с соседями. К сожалению, соседи у Висангири Майрбекова не слишком лояльны к власти. Внешне они ей не противятся, но и не рвутся помочь. Но я послал на дело человека, который в том районе считается своим. Он, кстати, и подталкивал Майрбекова на адат. Потихоньку, через разных людей, через соседей, через знакомых, подкидывал информацию, и, в результате, сам Висангири Мажитович начал чувствовать вокруг себя «полосу отчуждения». Его начали сторониться люди, за его спиной шептались, к нему перестали заходить в гости те, кто раньше заглядывал каждый день. А потом, когда Майрбеков «созрел», тот самый человек открыл ему глаза. И помочь вызвался в некоторых организационных мелочах.

– Я думал, на Майрбекова подействовало поведение родственников других погибших, – заметил я.

– Нет. Он же в Грозном живет, а не в Киров-Юрте, и с другими родственниками контактировал только во время первого суда, что проходил в Ростове. Они вообще, кажется, друг друга по каким‑то причинам недолюбливают. В Москву он уже не поехал, доверив дело адвокату. Сердце слабое, врачи ездить не посоветовали. Он и на первом процессе без врача обходиться не мог.

– А когда вам доложат?

– Как только этот человек вернется. Он сейчас только по моему заданию… по вашему, то есть, заданию работает. Больше ничем его нагружать не стали. Вы пока можете отдохнуть до вечера. С дороги это не грех. Вечером я к вам в общежитие загляну, тогда все и расскажу.

Я понял, что меня выпроваживают. И встал.

– Хорошо. Жду вас вечером.

На всякий случай мы все же рассредоточились по двору, чтобы иметь возможность держать под контролем все въезжающие во двор с разных сторон транспортные средства. Хорошо, что пистолет-пулеметы «ПП-2000» имеют такой хороший глушитель. Никто в стороне, на улице или в соседних дворах, не догадался о произошедшем здесь кровопролитном бое с активным применением огнестрельного оружия. Если бы стреляли из обычного оружия, наверняка уже прибыла бы целая толпа ментов, поскольку этот пригород Грозного давно считается чиновничье-элитным.

Пока не прибыл полковник Дакашев, я снова вытащил мобильник и позвонил полковнику Переславцеву для доклада и консультации. И для получения совета, естественно.

– Здравия желаю, товарищ полковник. Успели выспаться? Если нет, сейчас разбужу… – почти пригрозил я.

– Я, Паша, в курсе твоих событий. Только что прочитал распечатку твоего разговора с полковником Дакашевым. И перевод рассказа его жены.

– Именно по этому поводу я и хотел задать вопрос. Мой телефон прослушивается?

– Прослушивается. Я же предупреждал.

– А при прослушивании с вашей стороны определяется посторонняя прослушка?

– Обязательно. Я понял твой вопрос. Нет, тебя не прослушивают. И полковника Дакашева не прослушивают. Ты озабочен тем, как узнали о твоем приезде?

– Так точно.

– И мы тут тоже этой ситуацией озабочены. Тоже ломаем голову, но ответа пока нет. Судя по поведению самого Абали Беслановича – а о нем мы можем судить по его разговорам, – для него это тоже сюрприз. Попали вы в переплет. Встреться с Дакашевым. Вместе вам легче прояснить ситуацию.

– Розов действует?

– В том‑то и дело, что Артур Юрьевич еще ничего не знает об этих событиях. И ФСБ ничего об этом не знает. Мы контролируем мобильники Розова и Саламбекова.

– А это кто?

– Опер из республиканского ФСБ. Он руководил захватом твоей группы в первый раз, сейчас занимается твоим розыском, вместе с Артуром Юрьевичем, хотя идут они по разному следу. Артур Юрьевич надеется на Майрбекова. Саламбеков на Майрбекова тоже надеется, но разыскивает тебя по другой причине. Он уверен, что ты взорвал машину с сотрудниками ФСБ. Я тебе об этом говорил. Считает твои действия местью, и за себя беспокоится. И, исходя из своих понятий о мести, переживает за свою семью. У подполковника молодая красавица жена, беременная первым ребенком. За нее боится. Первая жена у него умерла два года назад, дети уже живут самостоятельно, взрослые. За них Фуртанбек Хаджибекарович не переживает, они за себя постоять в состоянии. А за молодую жену боится. Предупреждает ее по телефону о сложности положения и просит никому дверь не открывать, даже если от него приедут. Если от него кто‑то приедет, то он предупредит. Это, кстати, говорит о том, что он собирается куда‑то отправить молодую жену с городской квартиры. Подумай, если понадобится, можно будет использовать ситуацию.