Клайв Касслер - На грани потопа

— Тогда я вообще ничего не понимаю. — Руди пожал плечами. — Зачем же тогда он так распинался перед нами? И что будет делать, если мы все-таки выведем Шэня на чистую воду и припрем к стенке?

— Не надейся, мой мальчик, этого никогда не произойдет. Против него не выдвинут никаких обвинений и не отдадут под суд, во всяком случае, на территории Соединенных Штатов.

— Мне почему-то кажется, сэр, — задумчиво произнес Ганн, — что вы тем не менее намерены выполнить поручение президента и довести дело до конца, невзирая на последствия.

— Догадливый ты парень, однако, — ухмыльнулся Сэндекер. — Напомни-ка мне лучше, болтается сейчас кто-нибудь из наших в Мексиканском заливе?

— "Голотурия", сэр. Научный персонал на борту занимается изучением коралловых рифов неподалеку от Юкатана.

— Как же, помню. — Адмирал на миг задумался, восстанавливая в памяти облик исследовательского судна. — Старушка изрядно потрудилась на НУМА на своем веку.

— Ветеран нашего флота, — подтвердил Ганн. — Это ее последняя экспедиция. Сразу по возвращении мы передаем «Голотурию» Лампакскому океанографическому университету.

— Университет подождет. Старое судно с кучкой морских биологов, занятых изучением всякой мелкой живности в прибрежных водах, — идеальное прикрытие для обследования портовых сооружений Сангари.

— И кого же вы собираетесь отправить на это задание, сэр? — как бы невзначай поинтересовался Руди.

Сэндекер окинул своего заместителя свирепым взглядом и прорычал:

— Нашего разлюбезного директора департамента специальных проектов, кого же еще?!

— Вы не находите, сэр, — нерешительно произнес Ганн, — что мы слишком много взваливаем на Дирка?

— Не нахожу! — сердито отрезал адмирал. — Или ты можешь предложить лучшую кандидатуру?

— Нет, конечно, но он всего неделю как выписался из больницы. Я виделся с ним несколько дней назад. Жуть, скажу я вам. Краше в гроб кладут. Ему необходимо время, чтобы восстановиться.

— Ерунда, — отмахнулся Сэндекер. — На Питте все в момент заживает, как на собаке. Небольшая встряска ему никак не повредит, наоборот, еще спасибо скажет. Давай-ка разыщи его и передай, чтобы немедленно возвращался.

— Хорошо, только я понятия не имею, где его искать. Вы же сами дали Дирку месяц отпуска, после чего он немедленно испарился, не оставив координат.

— Ты найдешь его в штате Вашингтон, на берегах озера Орион, куда он отправился якобы половить рыбку, в чем я лично сильно сомневаюсь. Питт с удочкой — зрелище не для слабонервных!

Ганн с подозрением покосился на шефа.

— А вы-то об этом откуда знаете, сэр?

— Хайрем Йегер на днях переслал Питту по его просьбе комплект водолазного снаряжения, — усмехнулся адмирал. — Думал, небось, я об этом не пронюхаю. Да только хрен он угадал. В моей конторе даже мышка не пискнет без того, чтобы я не узнал! — Внезапно он нахмурился и сокрушенно покачал головой. — Нет, вру. До сих пор не могу понять, как это Ал Джордино ухитряется воровать мои заказные никарагуанские сигары и нагло дымить ими в моем присутствии, но при этом оставлять содержимое сигарного ящика в неприкосновенности?

— А вы никогда не задумывались над тем, что он может получать их от вашего же поставщика?

— Ты меня что, совсем за дурака считаешь?! — рассердился Сэндекер. — Уж об этом-то я подумал в первую очередь. Только такой вариант не проходит. Сигары мне крутят жена и дочери старого приятеля, живущего в Манагуа. Крутят ровно столько, сколько я заказываю, и делают это не ради заработка, а потому что хорошо ко мне относятся. На чужих они работать ни за что не станут, да и Джордино о них знать ничего не может. Кстати, где сейчас Джордино?

— Загорает где-то на Гавайях. Он ведь как рассудил: раз Дирк в отпуске, все равно ему одному делать нечего. Вот и умотал на солнышке погреться.

— Ох уж мне эта «сладкая парочка»! — проворчал адмирал. — Поодиночке их еще можно терпеть, но, как только сойдутся вместе, жди неприятностей.

— Если я вас правильно понял, сэр, — резюмировал Ганн, — вы приказываете мне связаться с Алом и отправить его на озеро Орион с заданием срочно доставить Дирка в Вашингтон. Так?

— Так, — согласился адмирал. — Мыслишь ты в верном направлении. Если кто и сможет переупрямить Питта и заставить прервать отпуск, так это Джордино. Да и ты тоже отправляйся в качестве группы поддержки. Меня ведь он точно не послушает, даже если я ему сам позвоню. Вежливо обматерит и бросит трубку — вот и все дела.

— Вы абсолютно правы, сэр, — ухмыльнулся Руди. — Именно так он с вами и поступит!

Все прочие мысли в голове Джулии Ли затмевались одной — мыслью о бесславном фиаско, которым закончилась ее миссия. В глубине души она сознавала, что сама все испортила, отчего ей становилось вдвое тяжелее. Всего один неверный шаг, всего несколько слов — и все рухнуло. Осталось только гнетущее ощущение пустоты и затуманивающее рассудок отчаяние. А ведь ей так много удалось узнать об изнанке контрабандной перевозки людей! Собранных сведений было достаточно, чтобы упечь за решетку непосредственных исполнителей на борту «Голубой звезды», а от них, глядишь, ниточка потянется дальше — к организаторам и вдохновителям этого криминального промысла. Но все это произойдет лишь в" том случае, если она сумеет ускользнуть и добраться до телефона. А надежда на такой исход таяла с каждым часом.

Все ее тело невыносимо болело после садистского избиения. Она чувствовала себя униженной, оплеванной, втоптанной в грязь. Физические и моральные страдания усугублялись смертельной усталостью и голодом — Джулия вот уже сутки ничего не ела. Господи, и что ей взбрело в голову разыгрывать из себя целомудренную недотрогу?! Ну, поломалась бы немного для проформы, пожеманничала — и дала согласие. Она же в любом случае не собиралась задерживаться на берегу. Знания и навыки, приобретенные в процессе тренировок, входящих в курс обучения каждого специального агента, позволили бы ей без особого труда отыскать возможность сделать телефонный звонок по выученному наизусть номеру. Всего один звонок! А потом можно расслабиться и спокойно дожидаться прибытия опергруппы, которая арестует злодеев и освободит ее. Не начнут же, в конце концов, ее насиловать с первых минут после высадки! Но теперь поздно сожалеть об упущенных возможностях. И надо взглянуть правде в глаза: она слишком слаба и измучена, чтобы предпринять попытку к бегству. Даже стоять нормально не в состоянии — ноги как ватные, и коленки подгибаются.

Вследствие специфики своей работы Джулия старалась не обзаводиться близкими друзьями и избегала длительных связей. Мужчины в ее жизни приходили и уходили, не задерживаясь, — как перемены декораций в театральной постановке. Единственными по-настоящему дорогими для нее людьми были родители, и ей было очень грустно сознавать, что она никогда больше с ними не увидится. Страха Джулия не испытывала — все внутри уже перегорело, и она заранее примирилась с ожидающей ее участью, какой бы она ни оказалась.