Иван Стрельцов - Черная смерть

С утеса снова загрохотал «ПКМ», на этот раз Факельщик сделал необходимые поправки, и рой пуль пронесся полуметре над тропой, заставляя и террористов, и их заложников вжиматься в землю.

— Ах ты, падлюка, — закричал внезапно кто-то из наемников. — Сейчас я его утихомирю. Никола, Иван, прикройте!

В ответ от тропы снова ударили несколько автоматов, в очередной раз сбивая ветки и листву с кустов. Савченко поднял автомат, пытаясь в очередной раз при помощи оптики обнаружить того отчаянного смельчака, который собрался проучить пулеметчика. Но успел разглядеть только промелькнувшую неясную тень, и через какое-то мгновение на утесе, где засел Факельщик, раздался негромкий хлопок направленного взрыва, который заглушил крик смертельно раненного марала, и вниз с грохотом полетел поврежденный пулемет.

— Ни хера себе, они Факельщика завалили, — не сдержался кто-то из снайперов.

Противник ни в чем не уступал диверсантам и даже пытался продемонстрировать свое превосходство. Подобные попытки необходимо пресекать, и желательно в корне, жестоко пресекать, давить в самом зародыше.

— Око за око, — буркнул Савченко, скручивая со ствола «ПБС», потом сменил магазин с дозвуковыми патронами на обычные. Когда приготовления были закончены, он переместился поближе к Ковбою.

— Сейчас я эту сволочь раздраконю, а как только высунется — сбей с него спесь.

Через левое плечо Виктор откатился в сторону и, прицелившись, дал длинную очередь в сторону тропы. Следом еще одну. Бронебойные пули зацокали, откалывая куски горной породы. Еще очередь, еще…

— Вот же паскуда, прилипчивый, сволочь, — промычал кто-то из наемников. — Сейчас я его мигом угомоню, поганца.

Снизу от тропы зазвучали выстрелы, перекрывающие выход добровольца, которому тоже не терпелось отправить Стрелка вслед за Факельщиком в долину счастливой охоты. Фонтанчики пуль брызнули возле самого лица Виктора. Он стремительным кувырком ушел в сторону, на какое-то мгновение выпустив из виду тропу, и в ту же секунду на ней возник боевик, сжимающий автомат с подствольником. Все было расписано четко, по секундам, как но нотам в хорошей симфонии, шансов у Стрелка не было ни единого. Только на этот раз Ковбой не сплоховал.

— Тресь, — почти неслышно клацнул затвор бесшумного карабина, и боевик, выронив оружие, завалился на спину поперек тропы.

Второй убитый вызвал неописуемую ярость наемников, и сразу же со всех сторон загрохотало с десяток автоматов, затем в том месте, где еще несколько секунд назад лежал Савченко, хлопнул еще один направленный взрыв. Кумулятивная струя расколола пополам валун, из-за которого недавно стрелял диверсант. Мелкие, как зерна пшеницы, осколки камней больно стеганули Виктора по левой щеке.

— Вот черт, — выругался тот, не понимая, с какой стороны прилетела граната. Выстрела он не слышал, и по логике вещей получалось, что какой-то доброхот метнул ее от руки.

Постепенно перестрелка переросла в интенсивный огневой контакт. И зря в эфире распалялся Капитан:

— Прекратить огонь! Заложников положите, черти! Но горячка боя уже вовсю захлестнула и диверсантов, и наемников. Только в этой общей «веселухе» не могли принять участия автоматчики, засветись хотя бы один из них и террористы без малейших колебаний забросают их гранатами, они ведь не связаны по рукам заложниками. Вот и приходилось автоматчикам, накрывшись маскировочным покрывалом, без движения лежать под перекрестным огнем. Отстреляв один магазин, Савченко выщелкнул его из автомата и потянулся к подсумку за новым, как вдруг за его спиной, где засел резерв, раздались громкие отрывистые трели пулеметных очередей.

Это были чужие пулеметы, потому что их пулемет, вдребезги разбитый, лежал у подножия утеса, а пулеметчик был убит.

В ответ ударили автоматы, и раздался душераздирающий крик Алтая:

— Полундра, братва!..

Запершись в своем номере, Махмуд Аббас Аль Фарук внимательно разглядывал разложенные перед ним фотографии. На всех снимках была изображена одна и та же женщина. Молодая, красивая, сексапильная, именно такие и нравились полковнику. Смесь высокомерия с развратностью притягивала его, как пчелу мед. Впрочем, когда касалось профессионального подхода к делу, все второстепенное просто исчезало.

Сложив снимки в стопку, полковник сунул их во внутренний карман и набрал номер сотового Али.

— Слушаю, — сразу отозвался помощник.

— Твои люди уже появились? — спросил Махмуд Аббас, интересуясь судьбой двух бойцов, выделенных чеченскому банкиру для решения «небольшой частной проблемы».

— Нет, сабиб, пока не вернулись, — ответил Али и обеспокоенно добавил: — Даже не звонили. В голосе помощника не было и намека на испуг, но привыкший жить на грани смертельного риска Али давал понять своему шефу, что отсутствие двух боевиков явно затягивается. А так как это были опытные бойцы, то из-за глупой случайности они погибнуть не могли.

«Возможно, парням приходится караулить мишень. Раз там уже давно идет война, каждая из сторон должна быть настороже. Не исключено, что мишень просто не покидает своей берлоги», попытался себя успокоить Махмуд Аббас. Но то, что боевики ни разу не вышли на связь через Азима, его настораживало. Не так они были выдрессированы.

— Хорошо, я разберусь с этим, — успокоил полковник своего помощника и тут же напомнил ему: — Яхту содержите в чистоте. — Что означало не спускать глаз с груза.

Махмуд Аббас опустил трубку на аппарат и на мгновение задумался, потом поднялся, одернул полы пиджака и направился к выходу. Обычно полковник питался в ресторане при гостинице, но сегодня он встречался с чеченским банкиром. Ни один из них не хотел демонстрировать свое знакомство, поэтому договорились встретиться в не большом кафе на противоположной стороне улицы.

Отдав ключ от номера, Махмуд Аббас спустился по лестнице вниз, на ходу составляя план предстоящего разговора с Азимом. Так он всегда поступал, когда следовало учесть все нюансы. Кафе-кондитерская располагалось в полуподвале фасадной стороны трехэтажного дома дореволюционной постройки. Здесь оказалось очень уютно, мягкая мебель, полумрак, пальмы в кадках по углам, тихо звучала мелодичная музыка…

В столь раннее время в кафе было почти пусто, только недалеко от входа за столиком сидели два небритых парня с мрачными лицами. Полковник их сразу узнал, личных телохранители Азима. Сам же банкир занял столик с противоположной стороны у окна.

Мужчины поздоровались, пожав руки, и по восточному обычаю слегка коснулись друг друга щеками. После чего Азим радушно указал на глубокое кресло, приглашая гостя занять место напротив.