Камерон Уэст - Кинжал Медичи

— Итак, — произнес Бекетт, — где начнем?

— В Риме, — сказал я.

Самолет Бекетта был очень похож на тот, в котором мы летели с Дракко. Только шикарнее. Кожаные кресла, как в салоне президент-класса «боинга». Я пристегнулся. Руки подрагивали не столько от традиционного синдрома высоты, сколько потому, что мы отбывали с континента, где я в последний раз видел Джинни.

Это был какой-то изощренный вид пытки — спастись от смерти, но не знать, жива ли она. Если бы у меня был Кинжал, я бы охотно отдал его в качестве выкупа за ее освобождение. Поэтому нужно поскорее прочитать послание, которое Леонардо зашифровал в Кругах Истины.

— Итак, — сказал Бекетт, включая ноутбук, — в нашем распоряжении около тринадцати часов. Приступаем? — Он вопросительно посмотрел на меня.

Я кивнул. Придвинул к себе ноутбук, открыл нужные файлы. Расположил в соответствующем порядке кольца, повернул так, чтобы добиться соответствия. Затем повторил все со вторым Кругом. Показал результаты Бекетту.

Тот внимательно изучил.

— Значит, чередование внутренних и внешних колец, тридцать шесть градусов на кольцо, переход с одного круга на другой. Ничего не скажешь, остроумно.

— Аналитики Крелла тоже очень скоро до этого додумаются, — сказал я. — Теччи специально взял с собой Джинни, чтобы она переводила. Вы собираетесь ее искать?

— Этим занимается Мобрайт. Однако Крелл хитер. Его ведь ищем не только мы, но и Сун-Та-Ки. Оружейный магнат — очень скользкий психопат. Трудно ухватить. А Теччи… хм… так ведь в мире существует только один Ноло Теччи.

Уже в который раз мне пришло в голову, что Круги совсем не обязательно должны вести к Кинжалу. А что, если Леонардо просто зашифровал письмо, например, к Джиневре де Бенчи?

Ладно, сейчас увидим.

Я рассказал Бекетту, как Джинни догадалась, что Кинжал надо искать в Риме. Он внимательно выслушал.

— Замечательно. Бельведерский дворец в Ватикане. Я думаю, вы правы.

— Это заслуга Антонии. А я всего лишь догадался нужным образом переставить кольца.

— Да, конечно, мисс Джанелли указала на Рим, и ее следует за это поблагодарить. Весьма благородно с вашей стороны приписывать все заслуги ей… но не следует недооценивать и то, что вы сделали с Кругами. Это просто чудо.

Бекетт поправил на своем шелковом галстуке виндзорский узел.

— Теперь давайте попробуем разобрать послание.

Я проделал на экране манипуляции с кольцами первого Круга и в результате получил идущий по кругу текст.

— Замечательно, — сказал Бекетт. — Осталось только его разорвать.

— В каком месте? — спросил я.

Бекетт долго рассматривал Круг, водя по нему своим изящным пальцем, и наконец указал место, где к одной из букв была прикреплена маленькая ручка.

— Попробуйте здесь.

Я разорвал круг в этой точке и развернул текст в строку.

Бекетт вытащил ручку и небольшой блокнот в кожаной обложке. Начал быстро писать.

Прошло несколько минут.

— Что-нибудь получается? — спросил я, сгорая от нетерпения.

Он молчал.

Я ждал, откинувшись на спинку кресла. Попробовал представить Джинни в самолете с Теччи и Креллом и окончательно расстроился. Наконец, спустя, наверное, полчаса, Бекетт озадаченно постучал ручкой по странице.

— Слушайте, я читаю.

«Воспарить с любовью мне и мой каждый друг и вещь ты будешь этот новый хранитель мира ибо с кинжалом над тобой ты переплетение всех спящий скульптор и его крутой изгиб хранитель».

Я молчал. А что тут скажешь?

Бекетт повторил странный текст.

Я вздохнул.

— Хранитель крутого изгиба? Что за чепуха.

— Это придумал Леонардо, — сказал Бекетт, — а я только прочитал.

— Вы уверены, что мы разорвали круг в нужном месте?

— Думаю, да. Вот же указатель. У меня достаточно солидный опыт расшифровки криптограмм, так что разорвали мы круг верно. Теперь остается понять, что все это значит.

Примерное минуту мы молча смотрели друг на друга. Потом я запрокинул голову и несколько раз повторил:

— Хранитель крутого изгиба… хранитель крутого изгиба…

— Реб, это же шифровка, — сказал Бекетт. — Какой-то перестановочный код. — Он постучал ручкой по блокноту. — Может быть, нужно опустить каждое второе слово или каждое третье. Кто знает?

— Сейчас, сейчас… — бормотал я. — Хранитель крутого изгиба… Черт возьми, что значит «воспарить с любовью»?

Рядом с Бекеттом зазвонил телефон. Он снял трубку.

— Обед? Несите.

Меньше чем через минуту появился Мобрайт с изящной тележкой.

— Браво, — сказал Бекетт.

— Могу я спросить, сэр? — почтительно произнес Мобрайт. — Есть ли какие-то успехи?

— Спросить можете, но ответа пока не получите. — Бекетт скривил губы. — А теперь, Мобрайт, закройте, пожалуйста, дверь с той стороны.

От тележки исходил крепкий аромат мексиканской еды, но Бекетт обедать пока не собирался.

Он показал на второй Круг на экране компьютера:

— Будьте добры, разорвите его тоже.

Я проделал необходимые манипуляции, затем встал посмотреть, что на тележке. На одной тарелке было тамале (толченая кукуруза с мясом, красным перцем, жареными бобами и темным рисом). На другой бифштекс из вырезки.

— Вы что будете есть? — Я посмотрел на Бекетта, надеясь, что он выберет бифштекс.

— Один момент, один момент, — проговорил он, приблизив лицо к блокноту. — Тамале Мобрайт приготовил для вас.

— Для меня?

— Да. По моему распоряжению. Вы же это любите.

— Откуда вы знаете? — спросил я, неся тарелку к своему сиденью. — И что, Мобрайт повар?

— Да… — пробормотал Бекетт. — Он может быть кем угодно, и поваром тоже… вот, пожалуйста… я закончил.

«Лев я Бог и предлагать ленивый человек будущего разделить люди тайна мое бородатое сердце человек и никогда не узнает душа».

— Тоже зашифровано. Как и следовало ожидать.

— Чудесно, — пробормотал я. — «Ленивый человек будущего».

— Вот именно.

Он налил из серебряного кувшина в бокал воды, вытряхнул из флакончика несколько капсул, запил и приступил к еде.

Заправил за воротник белую льняную салфетку, отрезал небольшой кусочек мяса. Не спеша прожевал, проглотил, затем отрезал еще. И все это с изящным достоинством, как будто каждый день обедал с королевой.

Я уплетал за обе щеки тамале, продолжая изучать текст.

— Теперь надо оба…

— Пожалуйста, — попросил Бекетт, — вначале прожуйте, а потом говорите.

Я закончил еду — да, этот сукин сын Мобрайт умеет готовить, — и посмотрел на Бекетта.

— Знаете, мне кажется…

— Что?

— Бородатого сердца в природе не существует.

— Резонно.

— Ага. Так что давайте слово «сердце» отсюда уберем.

Бекетт задумался.

— Ладно, убрали. Что дальше?

— А дальше «разделить люди тайна».