Иван Стрельцов - Бандитские игры

— Вы что, майор? — вскрикнул полковник, молодец, понял, что нам нечего терять. — Я вам кто, начальник РОВД или мальчик?

— Но… — начал было Лигостаев.

В затылок полковника сильнее уперся ствол пистолета, он дернулся (насколько позволила удавка) и рявкнул:

— Вы что, Лигостаев, с утра перепили или просто дурак?

— Господин полковник, я не потерплю… — Пьяница майор неожиданно вспомнил о человеческом достоинстве.

— Андрюха, приготовься, — едва слышно прошептал я. Хрохмин понял, что от перестрелки с тяжкими последствиями нас отделяют считанные секунды. Гестапо понятия не имел о Викинге и его гвардейцах.

— Майор, пропустите нас, это приказ. Потом доложите Колодину, скажите, я приказал, — ревел полковник. Ох, как ему не хотелось, чтобы началось смертельное единоборство.

— Но Колодин прибудет с минуты на минуту, — пробовал возражать Лигостаев.

— Трогай потихоньку, Андрюха, — шепнул я, в этот момент за спиной вырос, как призрак смерти, силуэт Улниса.

На какую-то долю секунды его опередил начальник хребтовского РОВД.

— Лигостаев, — закричал он, — когда прибудет Колодин, доложите ему о моем проезде, пусть ждет моего возвращения. И готовит вариант «Б».

Мы проехали мимо милицейского «уазика», потом армейского БТРа. Заслон остался позади, никто не стрелял нам вслед. Милиционеры и солдаты ошарашенно смотрели на Лигостаева. А он тупо смотрел вслед удаляющемуся «Шевроле», так и не поняв, что от него требуется: остановить похитителей полковника Хрохмина или пропустить их по приказу похищенного полковника. И кто главнее — полковник или замещающий его сейчас капитан Кололин.

«Шевроле» проехал мимо стоящей у обочины «Нивы». Прежде чем поднять стекла, я подмигнул Угрюмому. Бывший погранец даже виду не подал, отвернувшись, он опустил крышку капота…

Осталась позади колонна с милицейским заслоном, и по мере удаления нашего автомобиля силуэты людей и техники все уменьшались и уменьшались, пока совсем не исчезли.

— Уф. — Я наконец перевел дух, пальцы мелко дрожали, а ладони покрылись холодным потом. Все-таки прорвались.

Ослабив петлю, снял удавку с шеи Хрохмина. Полковник тоже перевел дух, не произнеся ни слова. Видимо, обдумывал сложившуюся ситуацию.

Андрюха насвистывал, Картунов по-прежнему держал в каждой руке по пистолету и настороженно поглядывал назад. Это, по-моему, единственный из нас, кто не верил в наше спасение.

Трасса струилась черной рекой под колесами «Блейзера». За окнами проплывал однообразный пейзаж: распаханные поля и пунктиры лесополос. А встречные машины не пугали нас. Мы все дальше и дальше уезжали от Хребта и все ближе и ближе были к Москве.

— Кажется, вырвались, — неожиданно для всех произнес Картунов, — слава те, Господи, — и перекрестился.

Эта картина вызвала у Акулова приступ истерического смеха. Я тоже залился смехом. Через минуту нам вторил сам виновник этого веселья.

Немного успокоившись, Вадим Григорьевич, вытирая мокрые от слез глаза, выдавил:

— Дурдом на колесах.

И снова безумный, истерический смех. Так могут смеяться люди, мысленно попрощавшиеся с жизнью. И вот они живы, несмотря ни на что.

— Какая судьба меня ожидает? — спросил Хрохмин, голос его был абсолютно спокойным.

— Конечно, можно было бы вас сопроводить до Москвы, — начал я излагать мысли вслух, — но дорога неблизкая и небезопасная. А вы, Владимир Леонидович, столь ненадежный попутчик, что всякое может произойти. От банальной перестрелки до статьи о похищении должностного лица при исполнении. За такое могут влепить на полную катушку, это нам ни к чему. Поэтому, господин полковник, мы вас высадим в ближайшем более-менее цивилизованном населенном пункте. Вы сможете связаться со своими подчиненными, и они вас вернут к родным пенатам. Вот так вот.

— Вы не за ту команду взялись играть, Кольцов, — неожиданно зло произнес полковник. Повернув голову, он с вызовом посмотрел на меня.

— Я ни за чью команду не играю, — ответил я, пряча «стечкина» в карман: зачем светить оружием понапрасну.

— А за что вы играете?

— За деньги, — усмехнулся я.

— А, русский легионер, — хмыкнул пленник. — Вы со своим дружком Акуловым думаете, что «развели» периферийных «лохов» и это вам так сойдет, нет, мой дорогой, это не конец. Мы встретимся в Москве.

— Владимир Леонидович, следуя вашей спортивной терминологии, отвечу. Если мы выиграли на чужом поле, то на своем тем более выиграем. А вам дельный совет: не лелейте мести, лучше поищите на свою жопу фиговый листок. Потому что, мне кажется, вас ждут большие неприятности, как только Вадим Григорьевич доберется до высоких кабинетов.

— Картунов вообще не жилец, — презрительно скривился Хрохмин.

— Ах ты, сука, — взвизгнул Картунов, ткнув в затылок пленника тупорылым стволом «Макарова», и, зажмурив глаза, закричал: — Умри, паскуда!

Я подсознательно ожидал чего-то подобного. Пистолет, поставленный на предохранитель, не выстрелил, а времени сообразить, почему произошла задержка, беглый вице-мэр не имел, я забрал у него оружие.

— Вадим Григорьевич, вы не знаете, как упечь нас на каторгу? — возмутился Акулов. Ему, лицу должностному, служившему в департаменте правительственной связи, эти разборки провинциальных чиновников были не по душе.

На всякий случай «наган» я тоже отобрал. Съездить бы ему еще по харе. Но нельзя, клиент все-таки, дашь по роже — и плакали тогда кровно заработанные деньги. Вот она, мораль нынешнего времени: на «кормильца» руку нельзя поднимать.

Мы ехали молча, Андрюха время от времени поглядывай в зеркало заднего вида, не пустили ли за нами в погоню «зондеркоманду». Но трасса была деловито-мирной, ничто не мешало нам двигаться в Москву.

Хрохмин тоже молчал, понимая, что своими угрозами едва не напросился. Наверное, только сейчас осознал, насколько близко подошел к черте, откуда возврата нет.

Картунов сидел насупившись и поглядывал на меня исподлобья. С момента нашего прорыва через милицейский заслон вице-мэр круто изменился: из труса, дрожащего от дуновения ветра, превратился в кровожадного зверюгу, готового лишить жизни ненавистного ему человека. Наверное, это от пережитого. Размозжи он сейчас череп полковнику уже через полчаса раскаивался бы, что сделал это сам, а не поручил кому-нибудь. Знаю эту публику, привыкли загребать жар чужими руками.

А я, глядя в окно, думал о предстоящей дороге, пытаясь разгадать ход мыслей наших противников. Конечно, то, что «Шевроле» вырвался за пределы района, усложняет их действия. А с другой стороны — это даже развязывает им руки. Можно снять оцепление, вернуть военных в казармы, броневики в боксы, а милиционеров по месту службы, выделив для погони наиболее подготовленных и решительных бойцов. Таким образом перенеся точку уничтожения в другой район, в другую область, вешая это убийство на чужие плечи. И по сегодняшним меркам, делая его дохлым висяком. Значит, сейчас надо быть особенно начеку.