Сергей Недоруб - Песочные часы

— Тогда я определенно намерен добиться успеха, — мрачно сказал Марк.

— И что же тебя гложет? — спросил Сенатор.

Марк глубоко вздохнул и успокоился.

— То, что я могу не выдержать и стать кем-то другим, — ответил он.

— Да, это действительно опасно, — согласился Сенатор. — Позволь, я попробую угадать, что конкретно ты собираешься сделать. Ты идешь в глубь Зоны. Именно там и хранятся ответы на интересующие тебя вопросы.

— Насколько я тебя узнал за эти пять минут, тебе не составило труда догадаться о моих намерениях, — ответил Марк, беря с земли веточку и покручивая ее в ладони.

— Тогда позволь мне угадать и причины. Второй взрыв в районе ЧАЭС разрушил множество жизней, и это каким-то образом коснулось близкого тебе человека. И ты намерен добраться до северных районов Зоны, чтобы все узнать. Я прав?

Резким движением Марк сломал веточку и неподвижно уставился на обе ее половинки. Сенатор аккуратно вытащил их из его пальцев.

— Сломать всегда проще, чем восстановить, — сказал он и бросил половинки в огонь. — Но все же можно. Намного хуже, если осколки сгорают. Тогда восстановить их невозможно, и остается лишь горькая память.

Марк ничего не ответил.

— А вот и я, — послышался голос Ореха. — Не ждали?

— Побудь тут, я тоже пройдусь, — сказал Марк, встал и, засунув руки в карманы и бросив многозначительный взгляд на Сенатора, направился в темноту деревьев.

— Кстати, да, нужно выбросить мусор, — сказал Сенатор извиняющимся тоном, взял пустую банку и поднялся. — Ты тут не сильно будешь скучать?

Орех, не отрываясь от бутылки с квасом, скосил на него глаза и что-то хмыкнул.

Отойдя метров на тридцать, Марк закрыл глаза, обхватил ствол дерева рукой и бессильно прижался к нему лбом. Свисающие с веток сероватые волокна Жгучего Пуха потянулись к нему, но облако обжигающих частиц так и не выбросили — дерево набиралось сил к завтрашней охоте. Лес застыл, напоминая кадр на фотопленке. Не шевелился ни один лист, ни одна травинка. Лишь мерцание звезд при полной Луне создавало видимость движения.

Отпустив дерево, Марк прислонился к нему спиной и с силой провел рукой по лицу. Одна часть его плана уже была провалена. Он по-прежнему оставался человеком, давая человеческую же оценку собственным поступкам. В его миссии нельзя было рассчитывать ни на разум, ни на интуицию, поскольку обе данных психологических направляющих отчаянно сигнализировали ему, что он попросту сошел с ума. Никакая нервная система не выдержит груза действий, проводимых за пределами человеческих сил.

Сенатор бесшумно возник перед ним, глядя с самым успокаивающим выражением, на которое только был способен.

— Я не стану выпытывать у тебя подробности, — сказал он. — Но если ты не будешь хотя бы физически находиться рядом с теми, кто тебя поддерживает, ты сломаешься. Сталкеры, находящиеся в Зоне, имеют собственные, но очень похожие проблемы. Сильнейшие духом слабеют в условиях одиночества. Ты более одинок в этом месте, чем любой другой сталкер.

Марк опустил руку и сквозь зубы втянул в себя воздух.

— Я за пять лет не открылся ни одному человеку, — сказал он, качая головой. — Ни единому. Думал, смогу держать все в себе. Даже гордился этим. Но тогда все было проще. Кругом всегда были люди. Спокойные, цивилизованные люди. И осознание собственной тайны не так сильно тяготило. Здесь же я сам по себе.

— Могу я тебя попросить кое о чем? — произнес Сенатор.

— О чем? — спросил Марк тихо.

— Я прошу довести меня до Заслона.

Марк выпрямился и отодвинулся от дерева.

— Зачем? — спросил он.

Сенатор моргнул.

— Я хочу домой.

— Заслон твой дом?

— Нет, конечно, — Сенатор сунул руки в карман и сделал пару шагов к Марку. — Но там я стану ближе к дому.

Марк попытался совладать с круговоротом мыслей в голове. Получилось не очень удачно.

— Группа уже укомплектована, — сказал он. — Кроме этого, я тебя не знаю, что бы ты мне не говорил.

— Насколько я понимаю, главным в вашей группе должен быть кто-либо из проводников. Значит, это не ты.

— Не я.

— Стало быть, он решает подобные вопросы. Предложи ему мою кандидатуру в качестве члена команды. Если он откажется, я уйду.

Марк ничего не ответил, и Сенатор продолжал:

— Что до того, что мы с тобой не знаем друг друга, то скажи мне, Марк, много ли ты разговаривал с другими сталкерами, чтобы с уверенностью заявлять, что знаешь их лучше, чем меня?

Эти слова прояснили сознание Марка. Напряженно пытаясь поставить каждую мысль на место, он был вынужден признать, что Сенатор в самом деле стал ему более близким собеседником, чем Борланд или Орех, которые его привлекли своей простотой и предсказуемостью.

— Что до того, чем я могу пригодиться, — как ни в чем не бывало, продолжал Сенатор, оглядывая ночные окрестности. — То я, что называется, могу чувствовать Зону. Очень хорошо переношу психологически любые ее проявления и адаптируюсь к ситуации посредством духовного слияния с ее сутью. Сталкеры называют это шаманством.

Собственную характеристику Сенатор выложил четко и без тени стеснения. Марк по-прежнему молчал, и Сенатор закончил свою речь:

— Скажу тебе еще одну вещь. Как бы ты не старался забыть свою человеческую сущность, я в течение всего времени, что мы проведем вместе, буду тебе о ней напоминать. Если ты станешь вести себя как машина, то, достигнув цели, забудешь, зачем к ней шел. Я сделаю все, чтобы не допустить этого.

Неизвестно, в какой степени Сенатор знал, о чем говорит, но, как всегда, безошибочно попал в цель. Марк криво улыбнулся и произнес:

— Ты принят. Я поговорю с главным.

— Очень хорошо, — сказал Сенатор с невозмутимым видом, словно он другого ответа и не ждал. — Теперь советую вернуться к костру, пока наш юный друг не вздумал нас искать.

Обратный путь они проделали молча и застали Ореха в безмятежном состоянии, видящего третий сон. Сенатор рассмеялся:

— Ха! Что я говорил? Похоже, один из команды уже немного нас опережает. Рекомендую последовать его примеру. Выспаться сейчас не помешает.

Марк не нашел в себе сил возражать, к тому же в возражениях не было необходимости. Он просто лег на землю, положив под голову рюкзак, и опомнился:

— Сейчас моя очередь дежурить.

— Спи, — осадил его Сенатор, садясь и протягивая руки к костру, как и в начале своего появления. — Если меня понадобиться сменить, я скажу.

Марк откинулся на рюкзак, в последний раз за этот насыщенный день посмотрел на небо и закрыл глаза. Признавшись себе, что он может не выдержать операцию, он почувствовал себя намного лучше и честнее с самим собой. По поводу Сенатора Марк не чувствовал никакого волнения. Помощник, который способен в случае чего вытянуть все дело на собственных нервах, просто необходим. И впервые с тех пор, как Марк появился в Зоне, он засыпал в компании постороннего человека, но с обнадеживающей и твердой уверенностью, что он поступил правильно.