Сергей Недоруб - Песочные часы

Возле бетонных блоков не было никакого движения. Вся группа по приказу Борланда проделала перед этим сто метров ползком и залегла в укрытии. Перед ними раскинулись западные окрестности Свалки. Правее красовался огромный железнодорожный ангар, в котором можно было встретить полный набор неприятностей, от маленьких до больших. Из ангара в сторону Агропрома были проложены рельсы, терявшиеся в глубинах напичканного аномалиями тоннеля, через который Борланд не пошел бы ни за какие коврижки. Тут и там на рельсах стояли выкрашенные красно-коричневой краской грузовые вагоны, их мародеры прошерстили в первые же месяцы своего прибытия в Зону. Борланд, который не застал те времена, услышал об этом от одного из проводников, когда язык тех еще можно было развязать бутылкой водки.

Прямо перед ними булькало радиоактивное озеро, в сущности, мелкая и широкая лужа, в середине которой возвышался почерневший, грубо сколоченный деревянный крест. В его центре был прибит противогаз. Подобные могильники можно было встретить по всей Зоне, это был наиболее почтительный способ погребения отдавшего за тебя жизнь друга или лидера клана. В данном случае означало, что тело просто растворили в озере, так как хоронить по всем правилам в Зоне очень неудобно. Но находились сталкеры, для которых подобный ритуал был последней возможностью не одичать и сохранить в себе что-то человеческое. Иногда у креста был закопан ящик со всем снаряжением, оставшимся у погибшего. В случае необходимости сталкер, знающий о схроне, мог воспользоваться им для пополнения собственных запасов — так покойный товарищ помогал оставшимся в живых и после своей гибели. Шерстить схроны без строгой необходимости считалось крайней гранью мародерства — за подобное святотатство кланы могли объявить войну дерзкому беспредельщику.

У Борланда в связи с озером Свалки имелись собственные воспоминания о том, как он в попытке сбежать от клана «Свобода», у которых по заказу торговца украл отличный защитный костюм СЕВА, полностью расстрелял все патроны и единственным местом, где можно было сбить погоню со следа, стало само озеро. Поскольку СЕВА была полностью герметичной и включала в себя систему воздухоснабжения с закрытым циклом, Борланд погрузился в озеро с головой и замер на дне. Не имея возможности хоть как-то узнать о намерениях и положении «свободовцев», Борланд просто выжидал, выжидал долго, пока прилегающая к костюму ткань не начала размягчаться и трещать. Он уже знал, что внешние слои костюма выкипели и окислились дочиста. Вынырнув и выйдя из озера, Борланд какое-то время не мог понять, действительно ли он на поверхности — наружное стекло шлема расплавилось и облепило внутреннее непрозрачным слоем кварца, снизив видимость до нуля. Лишь помахав руками, он не обнаружил сопротивления окружающей среды и понял, что уже находится на воздухе. Сделав наугад шагов сорок, чтобы достоверно оказаться на земле, даже рискуя вступить в аномалию, Борланд нащупал бетонный блок и с силой разбил шлем об острый угол. С четвертого раза удалось снять часть переднего осколка, после чего можно было хоть немного видеть. «Свободовцы» ушли, они так и не обнаружили его. На горизонте не было ни души. Борланд немного покатался в грязи, чтобы частично разбавить ею преющие капли болотной шипящей жидкости, и в течение часа ему удалось содрать с себя костюм по кускам. Задание было провалено, но он остался жив.

Левее озера простиралась асфальтовая дорога на Агропром. Над ее серединой висела легендарная Птичья Карусель. Легендарная потому, что была постоянной и не менялась после выбросов. Иногда в нее забредали кабаны, чьи визжащие туши поднимало в воздух, закручивая в спираль со страшной силой и разрывало на мельчайшие клочки. Порою туда засасывало каркающих ворон, кружащихся над аномалией в поисках готовой добычи в виде нашинкованной чернобыльской свинины.

Борланд ждал долго, припав к прицелу штурмового орудия. Полученное два месяца назад у «долговцев», оно было неэффективно на такой дистанции, зато можно было в случае чего сделать залп из подствольника. Основным боевым вектором сейчас был Технарь, проводящий оценку местности через оптику снайперской винтовки. Марк тоже осматривал видимые точки через перекрестье прицела собственной ГП-37, открыв новое для себя явление, что стрелять на расстоянии намного легче, когда не смотришь врагу в глаза и он тебя не видит. Окажись сейчас перед ним голова противника, о котором знаешь достоверно, что он убьет тебя без причины, Марк выстрелил бы не задумываясь. Осознание этого породило в нем странное чувство, которое у другого человека могло очень скоро перерасти в азарт. Марк даже поймал себя на мысли, что все проблемы в экспедиции можно будет решить вот так — из безопасного места, с мощного оружия, будучи облаченным в защитный костюм, в окружении напарников. Без сближения с врагом. Покидать удобную позицию не хотелось.

Лежавший рядом Орех медленно описывал дулом автомата дугу градусов в двадцать, хотя проку от «калаша» в такой ситуации было немного. Марк подумал: что, если Орех именно сейчас испытывает то самое состояние, в котором человек в прицеле кажется не более чем мишенью в тире, за которую выпадет подарочный пакетик чипсов, и где стоимость выстрела не превышает цены трех сигарет?

Сенатор же смотрел вообще в другую сторону, на ангар, и Марк снова задумался, почему Борланд принял его в группу — неизвестного сталкера, безоружного и, что самое главное, безо всякой защиты. Как бы Сенатор ни чувствовал Зону в целом и аномалии в частности, это не спасет его от радиации. Марк понимал, что ответы придут сразу же, когда вопрос встанет наиболее остро, и гадал, не принесут ли новые факты новые проблемы.

Чего можно ожидать от сталкеров, вообразивших себя шаманами? И насколько это разнится с поступками, на которые способны те, кто действительно этими шаманами является? Не принимать во внимание наличие у Сенатора собственных интересов Марк не мог.

Патрон ни о чем не задумывался, поскольку возлежал на спине, глядя в ту сторону, с которой они пришли. Заряженный «чейзер» был наготове угостить дробью случайного кабана, выскочившего из кустов.

Вскоре Технарь поднял вверх большой палец и Борланд коротко скомандовал вслух двигаться дальше.

Сталкеры миновали бетонное укрытие, пройдя по белой известке и щебню. Осторожно обойдя Карусель, они вышли к металлическим распахнутым воротам, которые блестели, словно были установлены вчера. Марк лишь на секунду задержал на них взгляд и двинулся дальше. Группа прошла мимо ржавого «Запорожца», от которого остался лишь каркас с рваными сиденьями внутри салона, и счетчик Гейгера у Борланда возвестил коротким звуком о том, что рассматривать остатки некогда считавшегося модным транспортного средства не стоит. К счастью, Борланд не принадлежал к оригиналам, ставящим на свои детекторы реалтоны, отчего техника при аномалиях начинала весело переливаться мобильными мелодиями.