Михаил Март - Покореженное эхо

– Всем вам, дорогие мои друзья, известно о гибели трех наших товарищей. Вы правильно сделали, что не пришли ни к одному из них на похороны. В последнюю поездку в Швецию, когда двое вовсе не приехали, мы решили, что будет лучше, если мы оборвем все связи между собой и даже уничтожим следы тех связей, которые имелись. Надеюсь, каждый из вас это сделал. На кон поставлены большие деньги. Рисковать мы не имеем права. Но случилось непредвиденное. В течение полутора месяцев погибли трое из семерых. Я пришел к очень печальному выводу.

Виновник этих смертей один из семерых. По-другому быть не может. И я собрал вас для того, чтобы мы попытались разобраться в сложившейся ситуации и сделать все, чтобы остановить процесс устранения остальных, еще живущих, к коим отношусь и я сам. Какие будут мнения?

Первым взял слово Паша Назаров.

– Я не верю, что кто-то из нас мог расколоться и рассказать нашу историю постороннему. Я говорю об убийце. Склонен считать случившееся стечением обстоятельств. И вот почему. Начнем с Севы Дикого. Я наводил справки. Он жил последние три месяца в Питере, где готовился выступить в роли защитника Дато Ганзелии – известного вора в законе, отпетого бандита, который помимо своей банды имел и врагов.

– Он всю жизнь таких защищал, – вставил Уваров. – Меня он тоже защищал, не то я все десять лет схлопотал бы. И за двадцать лет практики на него никто не покушался. В тюрьмах и лагерях его хорошо знают, и он там в большом авторитете.

– Только не у врагов Ганзелии. Они не хотят, чтобы его спас адвокат и Ганзелия вышел бы на свободу из зала суда. Вот и решили сломать хребет адвокату. А если уж говорить о Евдокиме Вяткине, то я вообще удивляюсь, как он сумел дожить до сегодняшних дней. Почти все, с кем он начинал, г давно лежат на кладбище. А на Кима не меньше пяти покушений устраивали. На шестом он попался.

Что же касается Игната, то его, конечно, убрали фээсбешники. Кто его просил лезть со своей электроникой в космические проекты? И при этом ездить в Европу и Америку. Мужика завербовали, а он ляпнул что не следует там, где не положено, и спецслужбы закрыли ему рот раз и навсегда. Скажите, я не прав?

– По каждому отдельному случаю, Паша, ты очень убедителен, – согласился Гортинский. – Но есть одна деталь, которая все твои доводы разбивает в пух и прах. А именно. Мои связи в органах милиции позволили мне выяснить, что все трое были убиты из одного оружия. Действует очень опытный киллер либо полный профан, которому страшно везет. Жертвы убиты из пистолета пятого калибра выстрелом в сердце. Вряд ли профессионал будет пользоваться таким примитивным оружием, да еще не делая контрольного выстрела в голову.

– Ну прямо как в твоих романах, Венечка, – усмехнулся Пелевин. – Ты у нас мастак описывать экзотические виды оружия.

– Ты прав. Я очень хорошо разбираюсь в оружии. Это мой хлеб и я должен понимать, о чем пишу.

– А если кому и выгодно убить всех нас, – продолжал Пелевин, – то тебе в первую очередь. Карточки убитых приходят на твое имя.

– Они при мне, могу их передать тебе или любому из вас. К тому же, ни для кого не секрет, где они хранятся в моем доме. Приходи и забирай. Могу добавить к твоему выпаду, что я сам предложил вам способ хранения картин, раздал ключи и сделал так, что ни один из нас не может воспользоваться достоянием. Я мог бы этого не делать девять лет назад и не сказать вам о тайнике ни слова. Пройдет срок, и каждый получит свою долю, остальное – не ваше собачье дело. И вам бы пришлось с этим смириться. Или пойти в полицию с повинной, на что ни один из вас не решился бы. И вообще. Вы сидели в своих стокгольмских отелях и тряслись от страха. Я мог бы позвонить каждому и предложить свалить из страны к чертовой матери. В минуту ваш след простыл бы. Нет. Я с риском для себя собрал вас за городом, показал товар и предложил сделать замки.

– Ты прав, Веня, – вмешался продюсер. – Но с тех пор прошло десять лет. Люди меняются и пересматривают свои поступки. Ты уже не так популярен, как в те годы, и даже вынужден был устроиться на работу обычным редактором. Только вот амбиции и потребности остались прежними. А учитывая твою богатейшую фантазию, ты решил устроить показательную расправу над своими бывшими сообщниками. А почему нет?

– Как одну из версий я ее принимаю, – спокойно отреагировал Гортинский. – Есть другие мнения?

– А почему не Жорка Уваров? – предложил Пелевин, – Он многому научился в зоне. К тому же, он единственный, кто знает все детали, но ничего не получит в результате. Свой ключик он сменил на ресторанчик.

– Вы знаете, ребята, я удивлен, – улыбаясь, заговорил Уваров. – Не сомневался, что буду первым из подозреваемых. Урка он и есть урка. Так нет, вы, как коршуны налетели на Веню. Я бы на вашем месте сам отдал ему все карточки и даже не спорил бы. По совести сказать, они принадлежат ему по праву. План придумал он. Гениальный план. Организовал работу он. Землю купил в Швеции, дом и бункер построил, директора музея под себя подмял да еще расписку с него взял.

А мы кто такие, чтобы требовать равной доли с ним? Так, шпана, исполнители.

Искатели приключений, марионетки. По сотне долларов за старания, и пошли вон! Я знаю не понаслышке, как делят деньги паханы. Так нет. Он разделил все поровну, как себе, так и другим. Он собрал вас здесь, чтобы о шкуре вашей подумать, а вы его же и сожрать решили. Сволочи вы! Скоты неблагодарные! А насчет себя я так скажу. Кандидатура, конечно, подходящая, но только у меня на такие хитрости ума не хватит. Слишком все запутано. Точнее, нестандартно. Хотите подозревать меня, ради Бога. Только для начала предъявите мне факты. Меня теперь без фактов и доказательств к стенке не прижмешь. А киллера мог нанять любой из нас. Дело не хитрое. И ты тоже, краснобай пузатый. Я тебе говорю, Платоша!

Пелевин покрылся потом и раскраснелся. Он и впрямь за десять лет килограммов на пятнадцать потяжелел.

– Чушь собачья. Мое личное состояние больше сотни миллионов тянет. Я владелец одного из самых надежных и престижных банков Москвы. И вы хотите, чтобы я из-за шести-семи миллионов стал руки в крови марать?

– А сотню миллионов ты честным трудом заработал? – ехидно спросил Уваров. – Скольких ты конкурентов похоронил, пока карабкался к власти? В прямом смысле слова похоронил. Банкиров года два назад каждую неделю хоронили. Эпидемия. А теперь вспомни, когда твой банк вдруг возродился из пепла. На нем уже крест поставили в те же времена, когда костлявая косила своей косой бедных банкиров.

Так что, Платоша, у тебя среди киллеров немало друзей найдется.

– Ладно, мужики, хватит, – вмешался Назаров. – Так мы ни к чему не придем.

Вот что я вам скажу. А почему мы Должны исключать наших дорогих покойничков. А вдруг Вяткин и Дикой сговорились между собой и наняли киллера. А киллер оказался себе на уме. Вспомните. Вяткин убит дома, а Дикой у Вяткина на даче.