Иван Сербин - Сделка

Проскурин попытался выскочить в коридор, но широкоплечие фигуры уже входили в дверь, вытаскивая из карманов пистолеты. Майор рванул из кобуры свой «ПМ» и, обернувшись, заорал поварам:

— Всем в угол!!! В угол, я сказал!!! Опуститься на корточки и башки не поднимать!!! — Те испуганно смотрели на него, даже не думая выполнять приказание. — Быстро, суки!!! В угол!!! — Он поднял пистолет стволом вверх и нажал на курок.

По идее, выстрел должен был впечатлить служителей культа живота не меньше, чем иерихонские трубы, но тут, в шуме, в густом пару, он прозвучал совсем тихо. Еле слышно. — Однако этого хватило. Белые фигуры, как по команде «Марш!», кинулись за титаны, в спасительные углы, опустились на корточки и затаились. Проскурин метнулся между плит, переворачивая кастрюли, с радостью слушая приторное шипение кипящих супов, чувствуя запах горелого и замечая, что зал все гуще окутывается рукотворным, мерзко пахнущим туманом. Выхватив из чана гигантский черпак, он подскочил к окну и что было сил ударил стальным основанием по стеклу. Стекло пошло трещинами, но выдержало. За спиной послышались глухие голоса. Майор обернулся. ОНИ уже были здесь. Правда, пока ИХ нельзя было различить в клубах пара.

Подняв пистолет, Проскурин выпустил шесть пуль в стойкое окно. Гильзы запрыгали по полу, а стекло обвисло, словно брезентовая тряпка. Размахнувшись, фээскашник ударил черпаком еще раз. Дымчатое с сетчатой клеткой полотно затрещало и вывалилось на улицу. Проскурин сунул «Макарова» в карман, отшвырнул в сторону ненужный черпак и вскочил на подоконник, оглядываясь, чувствуя, что сердце готово разорваться от напряжения. Три темных, расплывающихся силуэта метались в тумане, натыкаясь на плиты, столы, ища проход в этом лабиринте. Четвертого видно не было. Он либо остался у двери, либо, что более вероятно, побежал на улицу. Проскурин нырнул в проем и оказался на заднем дворе вокзала, в узкой клетухе, сплошь заставленной лотками и коробками. Майор кинулся к двери, цепляя на ходу алюминиево-деревянно-картонные штабеля, опрокидывая их, создавая баррикаду на пути убийц. Выскочив из сетчатой клетки, он пронесся по узкому проходу между каменной стеной вокзала и бетонным забором, за которым виднелись крыши вагонов, свернул к стоянке такси и, нырнув в свободную машину, рявкнул, оглядываясь:

— Поехал!

— Куда поехал, командир? — ухмыльнулся таксист, тертый малый в старомодной кожаной кепочке. — И за сколько?

— За столько! — взревел Проскурин, ткнув «Макаровым» шофера в скулу. — Поехал, быстро!!!

— Понял, командир, — хмыкнул шофер. — Не дурак.

Такси рвануло с места.

Показавшиеся из-за угла убийцы проводили его взглядом.

— Ушел, сука, — хмуро буркнул один из широкоплечих.

— Вижу, — ухмыльнулся Сулимо. — Молодец, майор.

— Что делать, товарищ капитан?

— А ничего. Пусть еще побегает. Никуда не денется. — Сулимо сплюнул в грязную жижу, повернулся и пошел к вокзалу. — Скомандуйте «отбой», лейтенант, и уводите людей. Нечего им здесь торчать. Пока нечего.

Как только Проскурин скрылся за дверями кухни, парень, терроризировавший «однорукого бандита», щелкнул клавишей переговорного устройства.

— Пятый для Наблюдателя, объект выходит.

— Наблюдатель — Пятому, я его засек. Прием четкий.

— Хорошо.

Широкоплечий дернул рукоять в последний раз и легко соскочил с табурета. Толпа проигравшихся в дым и теперь толпившихся за железным ограждением неудачников оживилась, задышала жадно. По меньшей мере десяток взглядов замкнулся на парне: «Выбери меня, благодетель». Барабаны замедлили вращение, щелкнули, остановились. Комбинация выпала хорошая — два «BAR» и «семерка» по диагонали. Парень усмехнулся. И снова вопрос в глазах: «Сколько оставит? Пару, три, а может быть, и четыре жетона?» В никелированный лоток жиденьким золотым дождиком сыпались блестящие монетки.

Плечистый выбрал скромно мнущегося в стороне мужичка лет сорока пяти и кивнул:

— Твое.

— Спасибо, мастер, — благодарно, но не теряя достоинства, ответствовал тот и протиснулся за ограждение, оттерев скрипящих зубами менее везучих собратьев.

Убийца же спокойно двинулся через зал ожидания, но свернул не к выходу, а к маленькой двери, над которой висел пластиковый фонарик с намалеванной на нем сиреной. Он постучал в дверь и вошел в крохотное помещеньице. Действительно крохотное, примерно два на два с половиной метра. Комнатка была настолько маленькой, что в ней с трудом помещались двое постовых — здоровенных громил в военном камуфляже с дубинками и повязками, стягивающими неохватные предплечья, с надписью: «СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ ВОКЗАЛА», и дежурный — молодой лейтенантик.

Плечистый молча остановился в дверях. Бугаи из службы безопасности мгновенно прекратили ржать и повернулись к нему.

— Что такое, товарищ? — вскинулся лейтенант. — В чем дело?

— Мне нужно поговорить с вами, лейтенант, с глазу на глаз, — спокойно ответил плечистый.

— Так и говорите, — усмехнулся тот. — Мы, насколько я понимаю, именно с глазу на глаз и разговариваем.

Плечистый вытащил из кармана рубашки удостоверение и продемонстрировал его лейтенанту, отчего лицо дежурного сразу вытянулось и на нем постепенно, словно изображение на проявляющейся фотографии, возникло выражение удивления и почтительности.

— Извините, товарищ капитан, — пробормотал дежурный и так взглянул на бугаев, что те сразу же понимающе закивали.

— Мы пойдем, прогуляемся, посмотрим, не буянит ли кто, — на всякий случай пробормотал один из них, и оба моментально испарились.

— Слушаю вас, товарищ капитан, — подобрался дежурный. — Что случилось? В чем дело?

— В чем дело? У вас по вокзалу разгуливает опасный преступник, объявленный в областной розыск, а вы тут лясы точите? — жестко и увесисто сказал широкоплечий. — Только что в кухне преступник устроил пальбу, а доблестная милиция ни сном, ни духом. Так получается?

— Вообще-то, товарищ капитан, территория вокзала относится к железнодорожной милиции.

— А вы, в таком случае, тут зачем нужны? Анекдоты травить? Почему эти два придурка торчат здесь вместо того, чтобы патрулировать территорию?

Широкоплечий наклонился ниже и заглянул лейтенанту в глаза. Тот смутился.

— Виноват, товарищ капитан. Больше не повторится.

— Винова-ат. Из-за вашей халатности мы едва не упустили преступника!

— Виноват.

Убийца вздохнул.

— Одна головная боль от вашего брата, честное слово. Ладно. Слушайте меня внимательно, лейтенант. По имеющимся у нас данным, человек, которого мы только что задержали, оставил для своего подельщика в одной из ячеек автоматической камеры хранения какой-то багаж. Я хотел бы, чтобы мы вместе спустились в камеру хранения, в присутствии понятых вскрыли ячейку и осмотрели содержимое.